ИЛИ РАН Институт лингвистических исследований РАН
на главную конференции отделы материалы ссылки
диссертационный
совет
образование personalia публикации журналы
научные проекты библиотека история библиография вакансии
in english

выбор кодировки:
koi8-r
utf-8

 

А.Н.Анфертьева

ИНСТИТУТ ЯЗЫКА И МЫШЛЕНИЯ ИМ. Н.Я.МАРРА АН СССР
(ныне Институт лингвистических исследований РАН)
ВО ВРЕМЯ ВОЙНЫ И БЛОКАДЫ

  1. Немного предыстории
  2. Институт языка и мышления перед войной
  3. Начало войны и блокады
  4. Сокращение штатов
  5. Руководство ленинградскими учреждениями
  6. Руководство ИЯМ
  7. Научная работа в 1941 г.
  8. 1942 год. Эвакуация
  9. Ленинградская группа ИЯМ
  10. Реэвакуация
  11. Ремонтно-восстановительные работы
  12. Награждения
  13. ИЯМ к концу 1945 г.
  14. Незавершенный памятник ученым Ленинграда

1. Немного предыстории

Существующему ныне Институту лингвистических исследований в 2006 году исполнится 85 лет. Институт является преемником Ленинградского отделения Института языкознания, существовавшего с 1956 г. Создание же ЛО ИЯ было результатом ряда реорганизаций и переименований учреждения, которое за 35 лет до этого задумал организовать и организовал академик Н.Я.Марр: Институт яфетидологических изысканий.

В документах Институт впервые встречается 29 июня 1921 года, когда Н.Я.Марр на заседании Отделения исторических наук и филологии РАН выступил с предложением "об оборудовании при Академии наук Яфетидологического института"1. 12 августа того же года Научно-политическая секция Государственного Ученого совета Наркомпроса утвердила проект учреждения при РАН Института яфетидологических изысканий (ИЯИ), а 7 сентября утверждено "Положение" об Институте.

Согласно "Положению", Институт учреждался "для изучения яфетических языков первоначального заселения Европы в реликтовых чистых видах и новообразования скрещенных с ними типов речи, и для разработки общей теории скрещения языков". При институте предполагались научно-вспомогательные учреждения: кабинет экспериментальной фонетики, "специальная рабочая библиотека" и "архив яфетидологических знаний". Штатный состав устанавливался следующий: академик-руководитель, два члена Совета Института, два ученых сотрудника, по два научных сотрудника 1-й и 2-й категории2.

ИЯИ был одним из трех новых институтов, организованных в составе РАН в 1921 году, и единственным гуманитарным из них. Размещался он первоначально в одной из комнат квартиры Марра в академическом доме (Васильевский остров, 7-я линия, дом 2).

В начале сентября 1922 г. Совет Института принял решение о необходимости изменения его названия, в связи "с неудобствами от пространности наименования как в сношениях своих, так и при переводе его на иностранные языки". 13 сентября Отделение исторических наук и филологии РАН согласилось с этим доводом и постановило: переименовать Институт яфетидологических изысканий в Яфетический институт3.

Штатный состав Института постепенно увеличивался за счет сотрудников, принятых на полставки (В.В.Струве, И.Г.Франк-Каменецкий, К.Д.Дондуа, В.А.Брим). Н.С.Державин, С.А.Жебелев и многие другие являлись нештатными сотрудниками. Кроме того, было несколько консультантов (Б.Я.Владимирцов, А.А.Фрейман и др.). К началу 1925 г. Институт уже имел структуру: "секции палеонтологическую, диалектологическую, диалектическую или живых яфетических литературных языков, с двумя подсекциями: а) архаических письменных языков - клинописных и б) древних и новых литературных языков - грузинского, армянского и баскского. Внутри секций образовались небольшие группы: по анализу мифов и литературных сюжетов, по изучению жилищных терминов, по изучению числительных, по собиранию чувашских жилищных терминов"4.

4 апреля 1930 г. Яфетический институт утвержден в списке учреждений, подведомственных Отделению гуманитарных наук АН СССР.

13 июня 1931 г. Президиум АН принял постановление о преобразовании Яфетического института. Функции и штаты Института существенно расширялись. Ему предполагалось передать все работы в области языковедения, которые велись в то время в Институте востоковедения и Институте славяноведения. Тогда же решили упразднить Комиссию по русскому языку5 как самостоятельное учреждение. Она должна была войти в структуру Яфетического института, где предусматривался Отдел по изучению русского языка6.

Преобразованному таким образом институту требовалось новое название, в соответствии с расширением функций. Сначала предполагалось назвать его "Лингвистический институт", это наименование проходит по многим документам, связанным с реорганизацией. Но постановлением Отделения общественных наук АН СССР от 6 октября 1931 г. утверждено название "Институт языка и мышления" (ИЯМ). 29 октября Комитет по заведованию учеными и учебными учреждениями ЦИК СССР согласился с представлением АН СССР о преобразовании и переименовании Института.

В ноябре 1933 г., в ознаменование 45-летия научной деятельности акад. Н.Я.Марра, Институту языка и мышления присвоено его имя.

В 1934 г. структура ИЯМ была следующей: Кабинет общего языкознания, Кабинет славянский языков и комиссия древнерусского словаря, Кабинет кавказских языков, Кабинет индо-иранских языков, Кабинет семито-хамитских языков, Группа африканских языков, Группа германских языков, Группа финно-угорских языков, Группа турецких языков, Сектор устной литературы первобытного общества, Кружок по диалектическому материализму.

При переводе Академии наук в Москву ИЯМ, как практически все гуманитарные учреждения, остался в Ленинграде.

Летом 1935 г. ИЯМ обратился в Президиум АН с ходатайством о создании в Институте нового структурного подразделения - Романо-германского кабинета. 25 июля 1935 г. Президиум АН утвердил ходатайство7.

29 октября 1937 г. Президиум АН принял решение об объединении Турецкого кабинета Института востоковедения с Турецким кабинетом ИЯМ, чтобы отныне все работы по этой линии велись в ИЯМ8.

В 1938 г., когда изменилась структура Академии наук, ИЯМ был утвержден в Составе Отделения литературы и языка.

К началу Великой Отечественной войны в Ленинграде работали 14 научных институтов Академии наук СССР. Из них по Отделению литературы и языка - три: Институт литературы, Институт языка и мышления и Институт востоковедения9. Из 16 академиков, являвшихся тогда членами ОЛЯ, в трех ленинградских институтах работали 12; из 25 членов-корреспондентов - 1410.

2. Институт языка и мышления перед войной

По данным официальной анкеты, составленной для Василеостровского райкома ВКП(б) и подписанной И.И.Мещаниновым, в ИЯМ на 1 января 1941 г. числились 191 сотрудник (из них 10 аспирантов и 63 нештатных), в том числе 95 женщин (из них 5 аспирантов)11. По данным подобной анкеты на 1 июля того же года в Институте числилось уже всего 116 сотрудников12.

Функции Института в анкете сформулированы следующим образом: "Теоретическое языкознание и изучение отдельных национальных языков и диалектов. Помощь местам в составлении грамматик и словарей, а также в подготовке и повышении квалификации кадров"13.

Институт размещался в Главном здании Академии наук в Ленинграде, на Университетской набережной, дом. 5. Словарный отдел находился отдельно, в здании Института литературы на Тучковой набережной, дом. 2.

Организационная структура Института показывает, какой широкий круг научных направлений в области языкознания разрабатывался в то время. Приводим здесь полностью список сотрудников на 1 января 1941 г. (по структурным подразделениям) 14.

Дирекция

1. Мещанинов Иван Иванович, директор

2. Бархударов Степан Григорьевич, заместитель директора

3. Быховская Софья Львовна, ученый секретарь, ст. науч. сотр.

Сектор русского и других славянских языков

1. Ляпунов Борис Михайлович, зав. сектором

Кабинет современного русского языка

2. Щерба Лев Владимирович, зав. кабинетом

3. Перепелкин Сергей Сергеевич, ст. науч. сотр.

4. Коротаева Элеонора Иосифовна, ст. науч. сотр.

5. Браве Лидия Яковлевна, и. о. ст. науч. сотр.

6. Истрина Евгения Самсоновна, ст. науч. сотр.

7. Виноградов Виктор Владимирович, ст. науч. сотр.

Улитин Алексей Николаевич, ст. науч. сотр. (внесен в список с 13.02.41 г.)

Кабинет истории русского языка

8. Обнорский Сергей Петрович, зав. кабинетом

9. Никулин Александр Степанович, ст. науч. сотр.

10. Улитин А. И. ст. науч. сотр. (до 13.02)

Кабинет диалектологии

11. Филин Федот Петрович, ст. науч. сотр.

12. Мальцев Михаил Дмитриевич, ст. науч. сотр.

13. Синельникова Наталья Петровна, мл. науч. сотр.

14. Гринкова Надежда Павловна, и. о. ст. науч. сотр.

Кабинет славянских языков

15. Чернобаев Виктор Григорьевич, ст. науч. сотр.

16. Колесников Емельян Григорьевич, ст. науч. сотр.

17. Лавров Борис Викторович, и. о. ст. науч. сотр.

18. Зарин Иван Иванович, мл. науч. сотр.

Словарь современного русского языка

1. Чернышев Василий Ильич, зав. Словарным отделом

2. Абабков Павел Кузьмич, и. о. ст. науч. сотр., учен. секретарь Словарного отдела и ДРС

3. Порецкая Рахиль Эзровна, и. о. ст. науч. сотр.

4. Советов Сергей Сергеевич, и. о. ст. науч. сотр.

5. Фалев Иван Александрович, и. о. ст. науч. сотр.

6. Ляпунова Людмила Сергеевна, и. о. ст. науч. сотр.

7. Павленко Людмила Варламовна, мл. науч. сотр.

8. Лемберик Изабелла Григорьевна, мл. науч. сотр.

9. Шипова Елизавета Николаевна, мл. науч. сотр.

10. Махонина Александра Ивановна, мл. науч. сотр.

11. Цунзер Зоя Абрамовна, мл. науч. сотр.

12. Зборовский Иван Кириллович, ст. науч. сотр.

13. Синюхаев Георгий Титович, мл. науч. сотр.

14. Северинова Юлия Макаровна, ст. науч.-техн. сотр.

15. Колюбакина Наталья Ивановна, мл. науч. сотр.

16. Штерн Лидия Абрамовна, мл. науч. сотр.

17. Сквирская Роза Израилевна, ст. науч.-техн. сотр.

18. Дзэн Екатерина Ивановна, науч.-техн. раб. картотеки

19. Чеховер Цецилия Иосифовна, библиотекарь I разр.

20. Давидович Ольга Георгиевна, мл. науч. сотр.

21. Семериков Александр Васильевич, мл. науч. сотр.

22. Терновская Анастасия Ивановна, науч.-техн. сотр.

23. Филиппов Николай Николаевич, и. о. ст. науч. сотр.

24. Берков Павел Наумович, и. о. ст. науч. сотр.

25. Лившиц Донара Давыдовна, науч.-техн. сотр.

26. Гитлиц Фанни Марковна, мл. науч. сотр.

27. Виноградов Георгий Семенович, и. о. ст. науч. сотр.

28. Родэ Николай Николаевич, мл. науч. сотр.

29. Яковлева Нина Петровна, мл. науч. сотр.

30. Андреев Федот Александрович, мл. науч. сотр.

31. Виноградов Виктор Николаевич, мл. науч. сотр.

32. Линдрос Ирья Яковлевна, науч.-техн. сотр.

33. Бляхер Елизавета Израилевна, науч.-техн. сотр.

34. Фишкис Елена Абрамовна, науч.-техн. сотр.

35. Берлин Сергей Абрамович, ст. науч.-техн. сотр.

36. Клеман Михаил Карлович, и. о. ст. науч. сотр.

37. Криштофович Африкан Николаевич, и. о. ст. науч. сотр.

38. Владимирцева Л. Н., мл. науч. сотр. (временно на 1/I-41 считать в штате)

Древне-русский словарь

1. Ларин Борис Александрович, зав. ДРС, ст. науч. сотр.

2. Иссерлин Евгения Марковна, мл. науч. сотр.

3. Чернявская Софья Львовна, мл. науч. сотр.

4. Смирнова Антонина Сергеевна, ст. науч.-техн. сотр.

5. Котович Алексей Николаевич, и. о. ст. науч. сотр.

6. Гейерманс Георгий Логинович, мл. науч. сотр.

7. Коплан Борис Иьвович, и. о. ст. науч. сотр.

8. Геккер Стелла Федоровна, мл. науч. сотр., редактор

9. Успенский Лев Васильевич, и. о. ст. науч. сотр.

10. Богородский Борис Леонидович, и. о. ст. науч. сотр.

Кабинет кавказских яфетических языков

1. Дондуа Карпез Дариспонович., зав. кабинетом, ст. науч. сотр.

2. Бокарев Анатолий Алексеевич, ст. науч. сотр.

3. Муркелинский Гаджи Бадогиевич, ст. науч. сотр.

4. Шаумян Рафаэль Михайлович, ст. науч. сотр.

5. Турчанинов Георгий Федорович, ст. науч. сотр.

Индо-иранский кабинет

1. Абаев Василий Иванович, зав. кабинетом, ст. науч. сотр.

2. Зарубин Иван Иванович, ст. науч. сотр.

3. Вильчевский Олег Людвигович, ст. науч. сотр., секретарь кабинета

4. Цукерман Исаак Иосифович, ст. науч. сотр.

Финно-угорский кабинет

1. Чхаидзе Михаил Павлович, ст. науч. сотр.

2. Майшев Иван Иванович, ст. науч. сотр.

3. Якубинская Эрика Антоновна, ст. науч. сотр.

4. Латикайнен Екатерина Петровна, и. о. ст. науч. сотр.

5. Бубрих Дмитрий Владимирович, зав. кабинетом, ст. науч. сотр.

6. Емельянов Аркадий Иванович, и. о. ст. науч. сотр.

Кабинет африканских языков

1. Юшманов Николай Владимирович, ст. науч. сотр.

2. Снегирев Игорь Леонтьевич, ст. науч. сотр., секретарь кабинета

3. Алексеев Петр Андреевич, ст. науч.-техн. сотр.

Кабинет языков народов Севера

1. Аврорин Валентин Александрович, зав. кабинетом, ст. науч. сотр.

2. Пырерка Антон Петрович, мл. науч. сотр.

3. Горцевская Вера Августовна, и. о. ст. науч. сотр.

Турецкий кабинет

1. Малов Сергей Ефимович, зав. кабинетом, ст. науч. сотр.

2. Убрятова Елизавета Ивановна, ст. науч. сотр.

Романо-германский кабинет

1. Шишмарев Владимир Федорович, зав. кабинетом, ст. науч. сотр.

2. Десницкая Агния Васильевна, ст. науч. сотр.

3. Кацнельсон Соломон Давыдович, ст. науч. сотр.

4. Будагов Рубен Александрович, ст. науч. сотр.

5. Ярцева Виктория Николаевна, и. о. ст. науч. сотр.

Кабинет семито-хамитских языков

1. Гитлиц Марк Моисеевич, ст. науч. сотр.

2. Лившиц Исаак Григорьевич, ст. науч. сотр.

Кабинет классических языков

1. Жебелев Сергей Александрович, академик

2. Толстая Софья Венедиктовна, и. о. ст. науч. сотр.

Административно-хозяйственный отдел по штатному расписанию включал 18 человек. Там, кроме заведующего отделом и сотрудников бухгалтерии, было все, что нужно для нормального функционирования научного учреждения: секретарь директора, заведующий канцелярией, заведующий кладовой, кассир, стенографистка, 3 машинистки, 2 курьера, 2 гардеробщика, 2 уборщицы, истопница.

В первой половине 1941 г. произошло два изменения в структуре Института. 13 февраля был создан Кабинет балтийских языков для исследования языков: литовского, латышского и латгальского в составе: Б.А.Ларин (заведующий), И.И.Зарин (младший научный сотрудник) и С.И.Груздева (аспирантка). К участию в работе Кабинета "привлекаются" (так в приказе) старшие научные сотрудники Д.В.Бубрих и М.М.Гитлиц. Б.А.Ларин оставался заведующим ДРС. В тот же день Кабинет истории русского языка и Кабинет диалектологии15 объединены в один "в целях установления более тесной связи между изучением русского языка и диалектологии" 16.

3.Начало войны и блокады

23 июня 1941 г. был объявлен Указ Президиума Верховного Совета СССР "О мобилизации военнообязанных". В Ленинграде и области мобилизации подлежали мужчины, родившиеся с 1905 по 1918 г. включительно17. На следующий день появился первый приказ по ИЯМ о мобилизации военнообязанных. Первым мобилизованными стали М.Я.Канторович (зав. административно-хозяйственным отделом), Б.А.Цинман (младший научный сотрудник Древнерусского словаря) и М.П.Чхаидзе (старший научный сотрудник Кабинета финно-угорских языков)18. В приказе от 10 июля перечислены "ушедшие в Красную Армию в качестве добровольцев" 15 сотрудников: А.А.Бокарев, О.Л.Вильчевский, И.И.Зарин, С.Д.Кацнельсон, М.Д.Мальцев, А.П.Могилянский, Г.Б.Муркелинский, А.С.Никулин, А.П.Пырерка, С.С.Перепелкин, И.Л.Снегирев, А.Таимов, Ф.П.Филин, И.И.Цукерман, С.С.Советов19.

16 июля 1941 г. Совет по эвакуации при Совнаркоме СССР принял решение об эвакуации учреждений Академии наук из Ленинграда. Первоначально предполагалось разместить их в Томске, затем в качестве места эвакуации была выбрана Казань.

К эвакуации готовились все академические учреждения. Однако подготовка велась медленно. Летом 1941 г. организованно эвакуировались из Ленинграда только три института (Физико-технический, Радиевый и Институт химической физики). 22 июля в специальном вагоне в пансионат Боровое Акмолинской области выехали вместе с семьями академики А.П.Баранников, С.Н.Бернштейн, Б.М.Ляпунов, А.С.Орлов, А.И.Тюменев, А.Е.Фаворский и член-корреспондент Л.С.Берг20.

В первой половине августа эвакуация научных учреждений была временно остановлена, чтобы вывезти из Ленинграда промышленные предприятия и учебные заведения. После 8 сентября эвакуация стала уже невозможной. Вывозились лишь отдельные группы ученых, в основном на самолетах. Не все хотели уезжать. Например, академики Л.А.Орбели, П.И.Степанов и И.И.Мещанинов оставили Ленинград лишь в октябре 1941 г., когда были "отозваны" специальным распоряжением правительства21. С.А.Жебелев и Н.С.Державин в сентябре выехали на машине на аэродром, но вернулись обратно, так как началась бомбежка аэродрома. Жебелев после этого отказался уезжать.

В блокированном городе оставалось около 2000 сотрудников Академии наук (не считая обслуживающий персонал), в том числе 12 академиков и 15 членов-корреспондентов22. А уже в ночь с 10 на 11 сентября на здания Зоологического института и Библиотеки Академии упали первые зажигательные бомбы. Жизнь научных учреждений перестраивалась на военный лад.

4.Сокращение штатов

С начала войны во всех академических учреждениях началось сокращение штатов23. Штат сотрудников ИЯМ на 1 августа утвержден в количестве 121 человек. 17 августа - первое массовое увольнение "в связи с новым штатным расписанием". Уволены 21 человек, из них 15 научных сотрудников (в том числе старшие научные сотрудники П.Н.Берков, Р.А.Будагов, В.В.Виноградов, И.И.Зарубин, Э.И.Коротаева, В.Н.Ярцева и др.), зам. главного бухгалтера, одна уборщица24. Тогда же отчислены 9 нештатных сотрудников. В дальнейшем уволены практически все нештатные сотрудники и выборщики по разным отделам. Сокращение коснулось особенно Словарного отдела, откуда шли массовые увольнения с формулировкой "в связи с сокращением объема работы". Аспиранты отчислялись и отправлялись в приславшие их учреждения. По данным на 1 октября 1941 г. в ИЯМ оставалось пять аспирантов: В.С.Расторгуева, В.И.Завьялова, А.П.Конусов, И.И.Зарин, А.Н.Могилянский (аспирант без отрыва от производства) 25.

Приказом N 86 "зам. директора ИЯМ проф. С.Г.Бархударов, в связи с временным сокращением штатов, временно отчисляется с 1-го октября из штата Института с сохранением должности члена главной редакции Древне-русского словаря на договорных началах, с выдачей компенсации за неиспользованный отпуск и с выходным пособием"26.

8 октября, в связи с очередным новым штатным расписанием, уволены "без выдачи выходного пособия" еще 14 человек, среди них В.Д.Бубрих, В.Г.Чернобаев, Б.В.Лавров27. Многие увольнялись, уезжая с семьями в эвакуацию (например, 4 сентября уволен по собственному желанию Н.В.Юшманов, эвакуировавшийся с семьей 28). В списке сотрудников ИЯМ, составленном на 10 октября, значится 49 человек (среди них И.И.Мещанинов, Л.В.Щерба, С.Е.Малов, В.Ф.Шишмарев)29. В конце октября Совет по эвакуации при Совнаркоме разрешил Президиуму Академии наук вывезти из города 1100 научных сотрудников с семьями. В списке сотрудников ИЯМ на 15 ноября значится всего 34 человека. Тогда в Институте оставался единственный доктор наук (К.А.Пушкаревич) и 17 кандидатов наук30.

5.Руководство ленинградскими учреждениями

Руководство ленинградскими учреждениями АН СССР первоначально осуществляла Ленинградская группа членов Президиума АН. Ее возглавляли Л.А.Орбели, П.И.Степанов и И.И.Мещанинов. Первое заседание они провели 25 августа. В октябре, после их эвакуации, руководителем стал С.А.Жебелев. 21 октября Группы преобразована в Комиссию по делам ленинградских учреждений АН. С конца декабря 1941 г., после смерти С.А.Жебелева, работой Комиссии руководил академик И.Ю.Крачковский. Он выехал из Ленинграда предпоследним из академиков, 25 июля 1942 г. В блокадном городе оставался только физиолог А.А.Ухтомский, скончавшийся 31 августа 1942 г.

Комиссия по делам ленинградских учреждений АН регулярно, 2-3 раза в неделю, проводила заседания, на которых обсуждались организационные вопросы и заслушивались научные доклады. И.Ю.Крачковский характеризовал ее работу следующим образом: "Значение этой Комиссии, единого связующего звена всех ленинградских учреждений Академии, было очень велико, хотя функции ее мало дифференцировались: она брала на себя, в зависимости от обстоятельств, в нужных случаях решение и научных, и организационных и, в особенности, бытовых вопросов, обыкновенно в очень трудных условиях. Она старалась в меру своих возможностей поддержать и научную работу, и сохранить в целости богатые фонды академических учреждений, и спасти наличные кадры работников как входивших в их состав, так и оставшихся в Ленинграде по различным обстоятельствам без поддержки"31.

6.Руководство Института языка и мышления

После эвакуации И.И.Мещанинова директором стал академик С.А.Жебелев. Первый раз его подпись появляется под приказом N 91 от 23 октября 1941 г.32 Постановлением Комиссии по делам Ленинградских учреждений АН СССР от 16 января 1942 г. исполняющим обязанности директора утверждена Евгения Самсоновна Истрина, старший научный сотрудник Кабинета современного русского языка33. После ее эвакуации постановлением той же Комиссии от 19 февраля 1942 г. исполняющим обязанности директора утверждена Людмила Сергеевна Ляпунова, и. о. старшего научного сотрудника Словарного отдела34. 27 марта того же года она умерла, и исполняющим обязанности директора стала Э.А.Якубинская, старший научный сотрудник Финно-угорского кабинета. После эвакуации Института в Казань она осталась в Ленинграде "в качестве уполномоченного Института"35. Весной 1944 г. в Ленинград вернулся академик С.П.Обнорский, ставший заместителем директора ИЯМ. В сентябре 1944 г. вернулся директор И.И.Мещанинов.

7.Научная работа в 1941 году

С началом войны работа всех академических учреждений была прежде всего ориентирована на помощь фронту. Гуманитарные учреждения не могли заниматься проблемами размагничивания кораблей, радиолокацией, лечением травматического шока или изготовлением витаминов из хвои. Но и сотрудники ИЯМ стали работать по заданиям военных организаций. Они выполняли специальные задания Геодезической части Ленинградского военного округа по транскрипции топонимов на военных картах, составляли военные разговорники и словари (Е.С.Истрина, Б.А.Ларин, С.С.Советов, Э.А.Якубинская и другие).

В архиве Института сохранились отчеты за 3-й квартал 1941 года. В этот период многие сотрудники были заняты на оборонно-строительных работах, несли дежурства по ПВО, посещали занятия по программе Всевобуча по рабочему отряду Академии наук. Работы по плановым темам продолжались лишь в остававашееся время.

Перед войной Словарный отдел подготовил проект "Словаря современного русского языка". Первый том был уже набран, сдан в печать второй том и в значительной степени подготовлен третий том. В отчете Словарного отдела за 3-й квартал, составленном И.А.Фалевым, перечислены проведенные работы: чтение 2-й корректуры 1-го тома; включение дополнительных статей и внесение изменений в текст 2-го тома согласно с замечаниями рецензентов на разосланные отрезки словаря; окончательная лексикографо-техническая редактура 2-го тома; редактирование отрезков 1-21 3-го тома и предварительное чтение членами редакции еще 12 отрезков; обработка в рабочей редакции отрезков (31-35, 69-72, 75) 3-го тома; составление словарных статей для 4-го и 5-го томов (6 отрезков); составление справочного отдела к 3-му тому36.

Под руководством С.П.Обнорского и Б.А.Ларина велась подготовка словаря древнерусского языка. Отчет ДРС за 3-й квартал, составленный Б.А.Лариным 30 октября, приведем дословно.

"Начиная с июля м-ца нормальная работа ДРС была нарушена по следующим основным причинам:

1) Начались оборонно-строительные работы по гражданской трудовой повинности, в которых должны были участвовать в обязательном порядке в разные сроки 6 (шесть) сотрудников ДРС: С.Л.Чернявская, С.Ф.Геккер, А.П.Евгеньева, Г.Л.Гейерманс, Б.Л.Богородский и Б.М.Коплан; из них Богородский работал по трудповинности 57 дней, Коплан - 36 дней, Гейерманс - 24 дня, Чернявская и Геккер - по 14 дней.

2) Прошли сокращения штатов ИЯМ, в силу чего были отчислены с середины августа штатные сотрудники ДРС: Б.А.Цинман, С.Л.Чернявская, А.П.Евгеньева, А.С.Смирнова и С.Ф.Геккер. В первые же дни войны отчислены договорные редактора П.А.Садиков и Л.В.Успенский и договорной научно-технич. сотрудник П.Ф.Кузнецов.

Кроме того, все оставшиеся в штате ДРС сотрудники несли через день - через два обязательные дежурства по ПВО, два сотрудника (Гейерманс и Коплан) с конца сентября начали ежедневные занятия по программе Всевобуча по рабочему отряду Академии наук, а Коплан, кроме того, прошел 40-часовые районные курсы ПВХО.

Зав. ДРС Б.А.Ларин около 1,1/2 мес. выполнял специальные оборонные работы в штабе действующей Красной Армии сев.-зап. фронта.

Таким образом, план работы ДРС на 3-й квартал, рассчитанный на продукцию 11 редакторов, не мог быть выполнен по указанным основаниям силами 5 редакторов.

За июль-сентябрь по редакторской работе выполнено 12 авторских листов (5500 словарных карточек) по II тому ДРС (начиная с буквы В).

Выборки для картотеки ДРС не продолжались ввиду полного исчерпания ассигнования в первом полугодии.

Работа Главной редакции прекратилась в связи с отъездом председателя Главной редакции академика С.П.Обнорского" 37.

План работы ДРС на 4-й квартал, составленный Б.А.Лариным, выглядит следующим образом:

"Запроектировано 10 авторских листов II тома ДРС (буква В) из расчета ок. 1 листа на каждого из трех оставшихся в штате редакторов (1 редактор - И.И.Матвеев уволен по сокращению штатов 8/Х, 1 редактор - Б.Л.Богородский переведен тогда же на половинный оклад с половинным рабочим днем).

С 5 ноября должна возобновиться работа Главной редакции с привлечением к обсуждению приготовленных листов ДРС всего наличного состава редакторов.

Параллельно с этим возобновляется переписка на машинке и подготовка к печати очередных листов II тома ДРС.

Выполнение намеченного плана будет зависеть от того, не будут ли сотрудники ДРС посылаемы на оборонные или иные какие специальные работы, а также насколько будут обеспечены для наличных сотрудников ДРС терпимые физические условия работы"38.

Отчет о работы Синтаксической группы грамматики современного русского языка составила ее руководитель Е.С.Истрина. Она также отметила, прежде всего, "условия военного времени". Ей была поручена внеплановая работа по составлению текстов военного разговорника и военного словаря (работа закончена в августе) По плану она "продолжала работу над определениями, но этот раздел не закончен и не оформлен (как намечалось в годовом плане)". С.С.Перепелкин ушел в армию, Э.И.Коротаева уволена по сокращению штатов. А.Н.Улитин длительное время был занят "работами на окопах", по плановой теме "обрабатывал материалы дательного падежа; план выполнен частично". Кроме него в Группе осталась только одна сотрудница, Л. Я Браве, которая "продолжала работу над причастными оборотами (их классификация, стилистические функции), а также над обособленными определениями". "Работа по выборкам сильно сократилась, а с половины августа совсем прекратилась" 39.

Кабинет кавказских яфетический языков работал в составе трех старших научных сотрудников (из пяти к началу войны).

К.Д.Дондуа "разрабатывал ряд грамматических вопросов, связанных с проблемой структурных взаимоотношений кавказских яфетических языков и отдельных их групп" Подготовил статью "Из грузинской грамматической литературы", подготовил и прочел в Кабинете доклад "Кабардинская форма активного или эргативного падежа в сванском", подготовил доклад "Направительный падеж в картвельских языках", приступил к составлению первой части грузинско-русского словаря (части букв А и Б) в количество около тысячи карточек, а также проверил и привел в порядок около двух тысяч карточек-выборок, составленных договорным работником по трем грузинским авторам нач. XIX в. для Грузинского словаря". С октября он "возобновил сванские штудии, имея в виду значительно расширить исследовательскую и текстовую (словарную) части работы по сванской диалектологии".

Г.Ф.Турчанинов почти весь август был занят подготовкой библиотеки Института к эвакуации (отбор книг, инвентаризация и упаковка). В том же месяце закончил статью "Малоизвестная русская поэма о восстании 1822 г. в Кабарде" объемом в полтора листа. Плановая тема по подготовке к публикации "кабардинской грамматики 1843 г. Шоры Бек Мурзы Ногма" отложена, так как требует работы в архивах Грузии. Поэтому в сентябре он работал над "Очерками по диалектологии кабардинского языка". Полностью написал главу "Язык моздокских кабардинцев" (два с половиной листа) и подготовил картотеку для главы "Кабардинский глоссарий 1688 г. д-ра Дрешера (к истории моздокского диалекта)". В октябре написал по этой теме три печатных листа из пяти предполагаемых. В октябре же прочел в Кабинете доклад о языке моздокских кабардинцев.

Р.М.Шаумян начерно закончил "Грамматический очерк лезгинского гильского диалекта" со словарем, объемом около 8 печатных листов. Работу по этой теме пришлось остановить "ввиду ухода в Кр. Армию осведомителя студента филфака ЛГУ Магометова". В октябре прочел в Кабинете доклад о книге Гарибяна "Новая ветвь армянских диалектов".

Заведующий Кабинетом К.Д.Дондуа завершил отчет за 3-й квартал оптимистично: "Можно констатировать, что, несмотря на чрезвычайно сложную обстановку, в которой приходится сейчас работать сотрудникам Кабинета, последний не свернул, а в известной части в наличном составе даже усилил свою научно-исследовательскую работу. На основании 1-й декады 4-го квартала можно с уверенностью говорить, что работа будет протекать в прежних темпах. Намечено уже к прочтению 4 доклада" 40.

В Кабинете финно-угорских языков оставались три научных сотрудника. Э.А.Якубинская "выполняла задания по оборонной работе при Геочасти Штаба Л.В.О.". Составила русско-эстонский военный разговорник. Е.П.Латикайнен выполняла те же работы при Геочасти Штаба Ленинградского военного округа. Составила русско-финнский военный разговорник и "буквы А-Е русско-финского военного словаря". И.И.Майшев с начала июля по середины сентября находился на оборонных работах за городом. По возвращении написал введение к своей работе "Грамматика коми языка" 41.

По Кабинету семито-хамитских языков сохранился отчет И.Г.Лившица, который продолжал работу по теме "Египетские детерминативы (к истории египетского языка)": занимался систематизацией и пополнением картотеки и проработкой ряда египетских текстов. Оформил к печати статью "К папирусу Harris I 65а. 9 (из области египетской семантики)". И. о. старшего научного сотрудника А.П.Алявдин (зачислен в Кабинет 15 мая) работал в 3-м квартале на полставки и занимался плановой темой: пересмотр и дополнение своей книги "Грамматика сирийского языка". За 3-й квартал собрал материал для "Введения" к книге и первой ее части - "Фонетика". В 4-м квартале планировал заниматься сбором материала для 2-й части - "Морфология"42.

В Кабинете классических языков после смерти С.А.Жебелева осталась одна С.В.Толстая. Она продолжала тему по историческому синтаксису греческого языка; "в связи с возникавшими нередко затруднениями в получении необходимых книг" частично вернулась к одной из прежних тем - "Поэтический язык", собирая новые материалы. "Намечающаяся большая работа, - пишет она в отчете, - исходит из материала обоих классических языков, но мыслится как картина единого процесса в создании поэтического языка" 43.

В Кабинете славянских языков из четырех сотрудников остался только Е.Г.Колесников. К началу войны он был в диалектологической экспедиции, вернулся 26 июня и через день был отправлен на оборонные работы, до 15 октября. 1 августа в Кабинет был переведен из Института этнографии АН СССР старший научный сотрудник К.А.Пушкаревич. В ИЯМ он занимался составлением русско-чешского военного разговорника, прочел по поручению Дома Красной Армии и флота восемь лекций в красноармейских частях и госпиталях "на темы о славянах и освободительной войне" 44.

С.Е.Малов составил отчет о деятельности Турецкого кабинета за сентябрь. Сам он продолжал работу по выборке слов для древне-тюркского словаря. Кроме того, расшифровал "первую несомненно тюркскую надпись на руническом алфавите (10 букв)", открытую А.П.Окладниковым в июле 1941 г. в бассейне реки Лены. Второй сотрудник Кабинета, Е.И.Убрятова, до середины месяца находилась на оборонных работах. Вернувшись в Институт, продолжила работу по исследованию способов словосочетания в якутском языке45.

Сотрудник Кабинета истории русского языка А.С.Никулин обрабатывал диалектологические материалы, собранные летом 1941 г. на Дону, и написал два листа диссертации "Верхне-донские говоры" 46.

Аспирант А.П.Конусов большую часть времени находился на оборонных работах.

8.1942 год. Эвакуация

Первая блокадная зима была самой страшной для Ленинграда. Проблема снабжения города продовольствием встала уже в июле 1941 года. Тогда Исполком Ленгорсовета (Ленинградский городской Совет депутатов трудящихся) разработал "Инструкцию о разбивке контингентов населения по группам"47. Нормы снабжения продуктами определялись принадлежностью к одной из 4-х групп: 1) Рабочие и ИТР, 2) Служащие, 2) Иждивенцы, 4) Дети до 12 лет. К первой группе относилось руководство промышленностью и всевозможные рабочие. Самые большие нормы снабжения были у первой группы. В "Инструкции" все граждане, относящиеся к ней, перечислены очень подробно, например: "35) Повара всех разрядов, судомойки, корневщицы и кухонные рабочие, уборщицы кухонь; 36) Поломойки, мойщицы машин, полотеры, истопники бань и прачечных, уборщицы бань и прачечных, метельщики улиц, садов и парков, гладильщики белья в прачечных, рабочие магазинов, дровоколы предприятий". К группе "Рабочие" относились также "Работники партийных, советских, комсомольских и профсоюзных органов, находящиеся на выборной освобожденной работе".

Ко второй группе относились всевозможные служащие, в том числе "директора, профессора, доценты, аспиранты ВУЗов, ВТУЗов и техникумов; директора НИИ, кроме НИИ промышленности, <...> научные сотрудники, учителя начальных и средних школ, врачи, артисты и т. д.". При всей тщательности этой "Инструкции", она не могла учесть все категории населения, и в августе появилось дополнение. В частности, персональные пенсионеры, инвалиды войн, академические пенсионеры и пенсионеры-орденоносцы отнесены ко второй группе. Сюда же включены "служители культа" 48.

15 сентября 1942 г. Ленгорисполком утвердил список научных работников города, получающих продовольственные и промтоварные карточки по нормам рабочих. В него включены академики, члены-корреспонденты и сотрудники, имеющие ученую степень. Зато заведующие кафедрами марксизма-ленинизма получали это право независимо от наличия ученой степени49.

С 25 декабря, после открытия ледовой трассы по Ладожскому озеру, хлебный паек немного увеличился. "Служащие", к которым были приравнены по нормам многие сотрудники Института, стали получать 200 граммов хлеба в день вместо 125. 24 января норма увеличилась до 300 граммов, но это мало помогало обессиленным людям. В начале января замерзли водопроводные трубы и вышла из строя канализация. Не ходил транспорт. Жили в нетопленых квартирах и шли на работу в промерзшие учреждения. В Академии наук был введен специальный паек с февраля 1942 г. докторам наук50. Более 90% научных работников болели дистрофией.

15 января 1942 г. в ИЯМ появляется первый приказ об отчислении "в связи со смертью". В нем перечисляются сотрудники, скончавшиеся в период с 19 декабря 1941 по 4 января 1942 г. Это были П.А.Алексеев, Г.Л.Гейерманс, О.Г.Давидович, А.С.Никулин, И.А.Фалев (с 23 октября 1941 г. он исполнял обязанности заведующего Словарем современного русского языка) и аспирант А.П.Конусов51. 27 марта скончалась Людмила Сергеевна Ляпунова, и. о. директора Института52. В период с 5 января по 1 августа умерли: Б.И.Коплан, А.Н.Котович, Н.Н.Филиппов, Е.Г.Колесников, М.К.Клеман, И.И.Майшев, С.В.Толстая53. Все - старшие научные сотрудники.

Ученый секретарь ИЯМ София Львовна Быховская, старшие научные сотрудники Рафаэль Михайлович Шаумян и Алексей Николаевич Улитин, главный бухгалтер Вольдемар Гедертович Звейнек скончались в пути на место эвакуации54.

8 февраля эвакуированы из Ленинграда 4 сотрудника ИЯМ, 19 февраля - еще 1155. На 20 февраля в списке сотрудников значится 21 человек. Из них 15 научных сотрудников, исполняющая обязанности ученого секретаря Е.К.Большакова, один аспирант (И.И.Зарин), две истопницы-уборщицы, курьер и гардеробщица56. В графе "Остается ли в Ленинграде, или подлежит эвакуации, или подлежит сокращению" у 19 из них значится "Остается в Ленинграде".

17 апреля Э.А.Якубинская подписала список сотрудников Института "на получение семян для выращивания в комнате". Незадолго перед этим, 19 марта 1942 г. Исполком Ленгорсовета принял решение "О развитии индивидуального огородничества", по которому предлагалось использовать все пригодные для весенней посадки овощей пустыри, дворовые участки, сады и пр.57 Контора "Сортсемовощ" обязана была обеспечить жителей города семенами. В списке ИЯМ значится 16 человек58. Список сотрудников на 1 мая включает также 16 человек. У трех из них были дети в возрасте до 16 лет59.

С апреля 1942 г. штат Института стал пополняться новыми сотрудниками. Первым из них приказом N 12 от 17 апреля на должность старшего научного сотрудника Кабинета северных языков был зачислен Орест Петрович Суник. Он к тому времени защитил кандидатскую диссертацию, а работал ("по обстоятельствам военного времени", как он пишет в своей автобиографии) сменным мастером на оборонном заводе N 523. Факт зачисления О.П.Суника в ИЯМ никак не отражен в его личном деле. Приступить к работе он не успел, так как был мобилизован и отправлен в распоряжение Управления военно-восстановительных работ Ленинградского фронта, и приказом от 15 апреля отчислен из ИЯМ "как не приступивший к работе"60. После демобилизации он зачислен в ИЯМ 1 августа 1945 г. как "вернувшийся из Красной Армии"61.

30 апреля на должность старших научных сотрудников зачислены С.А.Акулянц, Б.А.Кржевский и В.М.Тамань; 20 мая на должность заведующего Сектором русского и других славянских языков принят профессор Л.П.Якубинский. В Кабинет славянских языков приняты Т.С.Рождественская (25 мая) и И.А.Попова (1 июня). В Кабинет романо-германских языков приняты кандидат филологических наук И.П.Иванова (25 мая), М.М.Гитлиц (10 июня) и М.А.Бородина (10 июня). 1 июня младшим научным сотрудником ДРС снова стала С.Ф.Геккер.

С.А.Акулянц и Т.С.Рождественская уже 15 июля были отправлены на оборонные работы, а Б.А.Кржевский и Л.П.Якубинский тогда же отчислены, так как отказались эвакуироваться с Институтом. Стелла Федоровна Геккер работала в Институте всю войну.

Сведений о научной жизни ИЯМ в этот период немного. По данным на 25 мая в Институте оставалось 9 сотрудников, имеющих ученую степень кандидата филологических наук: Г.С.Виноградов, И.К.Зборовский, И.П.Иванова, Е.Г.Колесников, Б.А.Кржевский, С.В.Толстая, Е.И.Убрятова, Э. А Якубинская и Л.П.Якубинский62.

С мая 1942 г. возобновились научные заседания. Первое из них состоялось 27 мая. Обсуждался доклад Е.П.Латикайнен "Придаточные предложения причины в финском литературном языке в период формирования современного финского языка". 5, 12, 26 июня и 3 июля были заслушаны доклады и сообщения С.С.Советова ("Работа М.Ю.Лермонтова над языком "Мцыри""), Б.А.Кржевского ("Очередные задачи изучения истории испанского языка") и Е.И.Убрятовой ("Слово и словосочетание в якутском языке"), а также план работы института на 1942 г. 63

5 июня приказом по ИЯМ утверждена "квалификационная комиссия по допущению к защите на соискание ученой степени кандидата филологических наук тов. Латикайнен, Е. П. на тему "Придаточные предложения времени в финском литературном языке""64. Защита диссертации состоялась с соблюдением всех формальностей, так как к тому времени в Ленинграде уже имелся научный совет, обладающий необходимыми полномочиями. 6 марта 1942 г. Комиссия Президиума по делам Ленинградских учреждений АН СССР постановила: "Создать Объединенный ученый совет институтов: Востоковедения, Литературы, Истории материальной культуры, Ленинградского отделения Института истории, Института языка и мышления", ввиду малочисленности состава Ученых советов институтов65. Это было важным событием научной жизни блокадного города.

Первое заседание Объединенного ученого совета состоялось 1 апреля 1942 г., в одной из комнат Главного здания на Университетской набережной. Пришли все академические сотрудники, кто мог к тому времени передвигаться. Открыл и вел заседание И.Ю.Крачковский. Он, в частности, сказал тогда: "Следует помнить, что в некоторых научных областях работа идет только в Ленинграде, так как уехавшие из Ленинграда работники оказались оторванными от научной базы - книг, рукописей, научных коллекций"66. Объединенный ученый совет состоял из 22 членов. Председателем был И.Ю.Крачковский, секретарем - сотрудница ЛО Института истории А.И.Болтунова.

Во время блокады в Объединенном ученом совете было защищено несколько диссертаций. Первой получила ученую степень сотрудница ИИМК М.Е.Сергеенко (докторская диссертация "Очерки по истории сельскохозяйственного быта древней Италии"). Защита проходила 10 июня 1942 года67. 24 июня в Актовом зале Института литературы состоялись защиты двух кандидатских диссертаций: С.И.Жирмунской на тему "Национальный вопрос в России в период борьбы за буржуазно-демократическую революцию и в период подготовки и проведения Великой Октябрьской социалистической революции"68 и Е.П.Латикайнен на тему "Придаточные предложения времени в финском литературном языке". Официальными оппонентами Е.П.Латикайнен были Э.А.Якубинская и Л.П.Якубинский69. 8 июля были защищены три диссертации на степень кандидата исторических наук.

На заседании 3 июня обсуждался, в числе других, производственный план ИЯМ. С сообщением выступила Э.А.Якубинская70. А уже через месяц начался новый этап эвакуации академических институтов. В ленинградских учреждениях оставались небольшие группы сотрудников "для охраны имущества и ценностей". В Ленинградском отделении Института истории, например, остались двое (М.И.Стеблин-Каменский и К.Н.Сербина), в Институте этнографии и ИИМК - по четыре сотрудника.

Институту языка и мышления был выделен вагон в эшелоне ленинградских учреждений. "Уполномоченным по вагону" 11 июля назначен И.К.Зборовский71. От ИЯМ в Казань эвакуировались 11 сотрудников72, Пятеро отказавшихся выехать из Ленинграда были уволены73.

25 августа 1942 г. распоряжением Президиума АН были оформлены две Группы эвакуированных сотрудников ИЯМ: в Алма-Ате под руководством И.И.Мещанинова и в Казани под руководством С.П.Обнорского.

Решением Исполкома Ленинградского городского Совета депутатов трудящихся N 78, п. 14 от 22 октября 1942 г. эвакуация была прекращена, "в связи с выполнением намеченного плана эвакуации населения из гор. Ленинграда". С 1 ноября выезд разрешался "лишь в исключительных случаях (частичная эвакуация детских учреждений, эвакуация инвалидов Отечественной войны, престарелых и хронически больных) и с особого разрешения Городской эвакуационной комиссии"74.

9.Ленинградская группа ИЯМ

Приказом по ИЯМ N 27 от 15 июля 1942 г. в Ленинграде оставались пять сотрудников: Э.А.Якубинская - "в качестве уполномоченного по Институту"; С.Ф.Геккер, младший научный сотрудник, - "для приведения в порядок рукописей и материалов по др.-русскому словарю"; В.М.Тамань, младший научный сотрудник, - "для приведения в порядок оставшихся рукописей и картотеки соврем. русского словаря". Оставались также истопница-уборщица А.А.Аиндинова и курьер-уборщица М.Т.Константинова75.

Эрика Антоновна Якубинская по происхождению эстонка. В 1921 г. она закончила Петроградский университет по этнолого-лингвистическому отделению. По рекомендации проф. М.Г.Долобко стала аспиранткой на кафедре славянских языков. В 1926 г. закончила "аспирантский план работы" в ИЛЯЗВ, на заседании Секции общего языкознания "была признана достойной квалификации"76 и 31 декабря 1935 г. утверждена ВАК'ом в ученой степени кандидата лингвистических наук, без защиты диссертации. Затем преподавала в Пединституте им. Герцена и ЛИФЛИ. В Институте языка и мышления начала работать 1 ноября 1937 г. в должности старшего научного сотрудника Кабинета финно-угорских языков. Она была беспартийной, как подавляющее большинство сотрудников Института77.

В ее личном деле сохранился документ от 19 февраля 1941 г., подписанный старшим лейтенантом госбезопасности Драгуновым, где Якубинской выражается благодарность за обучение эстонскому языку курсантов части N 352 НКВД СССР. Другой документ, написанный секретарем партбюро Института 20 августа 1941 г., удостоверяет, что "сомнений в политической благонадежности тов. Якубинской Э. А. в парторганизации ИЯМ'а нет"78. Очевидно, вопрос о благонадежности был связан с ее девичьей фамилией (она урожденная Лемберг) и настоящим отчеством (Гансовна).

К началу 1943 г. в Ленинградской группе научных сотрудников ИЯМ остались только Якубинская и Геккер. 20 января 1943 г. вернулся из действующей армии специалист по русской диалектологии М.Д.Мальцев. А с 3 мая Геккер была мобилизована "на трудовые работы" и находилась там несколько месяцев. Располагая этими небольшими силами, нужно было обеспечить охрану помещений и имущества Института, дежурства в звеньях ПВО, вести текущую работу. Все военное время, до возвращения весной 1944 г. С.П.Обнорского, этим занималась Якубинская.

В январе 1943 г. специальная комиссия проверяла состояние книжных фондов Института и нашла их состояние вполне удовлетворительным, что отмечено в акте комиссии от 7 января79.

В начале 1943 г. Якубинская и Геккер провели огромную работу с делопроизводственным архивом Института. Они привели в порядок 198 личных дел сотрудников, выбывших в 1941-1942 гг., пронумеровали, подшили их и сдали на хранение в академический архив.

При всем этом продолжалась и научная работа. Представление о ней дает отчет о работе Ленинградской группы за 1-е полугодие 1943 г.80

Э.А.Якубинская продолжала работу "1) над своей докторской диссертацией "Личные и указательные местоимения в прибалтийско-финских языках". Помимо собранного и оформленного материала по местоимениям в эстонском и финском языках, за отчетный период собран материал по местоимениям в карельском, вепсском, водском и ливском языках (материал на 2-3 печатн. листа); 2) подготовлен материал для статьи "Эстонский язык" в сборник "Языки народов мира" на 1 - 1,5 печ. листа".

С.Ф.Геккер "вела работу над I томом Древне-русского словаря (А-Б), подготовленного к печати коллективом сотрудников Словарного Отдела ИЯМ в 1940-41 годах. Ею произведена дополнительная выборка по изданиям начала XVIII века. Эта выборка дала возможность внести в существующие статьи ряд изменений и дополнений, а именно: а) увеличение количества орфографических вариантов, приводимых в статьях, в) изменение датировки ряда слов, с) расширение иллюстративного материала, относящегося к XVI-XVII вв., присоединением цитат из источников, относящихся к XVIII веку, д) пополнение новыми выборками словарных статей, иллюстрированных каждая по одной цитате, е) введение в существующие статьи новых значений, словоупотреблений, словосочетаний, дополнение в области морфологии и проч.".

О работе М.Д.Мальцева Якубинская в отчете написала: "1) им разработаны и учтены материалы по северо-западным русским говорам, собранным в 1941 году; 2) подготовлена к печати работа (около 2-х печатных листов) "Из наблюдений над народными говорами по тракту Череповец - Устюжна - Белый Бычек" для Вологодского диалектологического сборника, редактируемого А.С.Ягодинским; 3) собраны материалы для статьи "Житие Иакова черноризца <...>" (Супрасльская рукопись как источник "Отца Сергия" Л.Н.Толстого".

Летом 1943 г. Якубинская принимала участие в работе Комиссии по обследованию и выявлению убытков, причиненных академическим учреждениям бомбардировками и артиллерийскими обстрелами81.

10.Реэвакуация

15 января 1944 г. войска Ленинградского фронта перешли в наступление, прорвали полосу укреплений немцев у Пулково. Через пять дней отбито Красное Село, превращенное врагом в крепость, взят Петергоф. В ночь на 26 января освобождена Гатчина. Одновременно шло наступление на Волховском фронте. 27 января приказ по войскам Ленинградского фронта возвестил о полном освобождении Ленинграда от блокады, а вечером город салютовал. 24 раза гремели залпы 324-х пушек82.

Только в мае 1944 г. в Институт стали возвращаться сотрудники: С.П.Обнорский, Е.К.Большакова, уволенная ранее по сокращению штатов В.Н.Ярцева. 1 мая в Сектор классической филологии принят член-корреспондент С.И.Соболевский. 1 августа к работе приступила вернувшаяся из Кыштыма А.В.Десницкая.

В первом полугодии С.А.Акулянц защитила на Ученом совете Филологического факультета ЛГУ "предусмотренную планом диссертацию на тему "Шванки Ганса Сакса в немецкой литературе XVI века""83.

24 июня, по распоряжение Уполномоченного Казанской группой ИЯМ И.И.Толстого, зачислена в аспирантуру Н.Т.Панченко, в августе вернулась из Сталинабада аспирантка В.И.Завьялова84.

На 27 октября 1944 г. в эвакуации оставались еще 24 сотрудника и 1 аспирант, а в Институте было 12 сотрудников и 2 аспирантки85. К январю 1945 г. вернулась из Кировской области Н.П.Гринкова, были снова принят на работу Л.П.Якубинский и Р.А.Будагов.

Реэвакуация шла медленно. Для оформления вызова требовалось подтверждение о наличии у вызываемого сотрудника жилплощади в Ленинграде, а она была не всегда. Исполком Ленгорсовета принял 3 марта 1942 г. постановление "О воспрещении заселения жилой площади эвакуированных из Ленинграда деятелей науки и искусства и охране их имущества и библиотек"86. Но этот документ, во-первых, касался только академиков, членов-корреспондентов, докторов и кандидатов наук. Во-вторых, он появился поздно. Предыдущими решениями того же Ленгорсовета пустующие квартиры и комнаты предоставлялись для заселения, особенно если речь шла о заселении их рабочими и служащими оборонных предприятий. Кроме того, жилплощадь эвакуированных и мобилизованных в армию могла заселяться "временно". При этом домоуправление заключало с временно вселяемыми договор "без указания срока его действия", а имущество прежних жильцов отдавалось новым владельцам "под расписку на ответственное хранение"87.

Того же 3 марта 1942 г. Исполком принял и другое решение: "О состоянии охраны имущества граждан, эвакуированных из Ленинграда, и лиц, находящихся в Красной Армии". Перед этим органы Военной прокуратуры провели проверку и обнаружили, что многие работники домохозяйств самовольно заселяют жилплощадь эвакуированных, пользуются их вещами88. Исполкомы райсоветов обязывались контролировать действия управдомов и комендантов зданий. Но контролировать было не просто. Февральским решением Исполкома разрешалась "реализация имущества после умерших, при отсутствии в Ленинграде в момент смерти прямых наследников <...> с предоставлением могущим в дальнейшем выявиться наследникам права на получение из бюджета в течение последующих шести месяцев стоимости вырученной от реализации имущества"89. На протяжении всего 1942 г. Ленгорисполком периодически проводил проверки выполнения решений от 3 марта и каждый раз констатировалось, что решения практически не выполняются. Многие управдомы и коменданты зданий бесконтрольно распоряжались жилплощадью и имуществом эвакуированных и умерших.

Кроме того, безотносительно от решений городских властей, многие жилые дома пострадали от бомбежек и артобстрелов. Список эвакуированных только в Алма-Ату сотрудников ИЯМ, не имеющих жилплощади в Ленинграде на 8 января 1945 г., включает пятерых90. Проблема жилплощади и наличия прописки была очень серьезной. Например, 19 марта Э. А. Якубинская отправила Е.С.Истриной в Москву телеграмму: "Виноградову вызове отказано необходима гарантия постоянной прописки"91. 9 марта 1945 г. П.К.Абабков в письме Э.Якубинской из Алма-Аты от имени всей группы ленинградцев выражал надежду, что "вызовы будут высланы всем сотрудникам (и обеспечены сотрудники квартирами, т. к. они эвакуировались не по своей воле)". В Алма-Ате тогда оставались кроме Абабкова еще 11 сотрудников ИЯМ. Среди них - В.И.Чернышев и С.С.Советов с семьями, Н.В.Юшманов (болевший астмой в тяжелой форме), Е.И.Убрятова (она так и не излечилась от дистрофии и вдобавок заболела цингой), М.М.Гитлиц (диабет), Г.С.Виноградов и Л.В.Павленко, также не слишком здоровые. Там же находилась аспирантка ИЯМ Е.Н.Шипова92. 19 марта Якубинская телеграфировала в Алма-Ату: "Комната Гусевой занята вызов возможен телеграфном заверенном согласии сына прописать свою площадь". 26 марта она телеграфировала также в Алма-Ату: "Вызовы получены всем кроме Павленко и иждивенцев Шиповой"93. В конце концов, стараниями Якубинской вызовы получили все алмаатинцы и к началу июня 1945 г. вернулись в Ленинград. В мае же из Ташкента вернулись И.Г.Лившиц, Б.Л.Богородский и М.А.Бородина.

11.Ремонтно-восстановительные работы

В июне 1944 г. в помещениях Института начались ремонтно-восстановительные работы. Из оконных проемов убирали временную кирпичную кладку, в рамы вставляли, в основном, "фанеру с прирезкой"; выносили мешки с песком и мусор, чинили крышу. В конце 1944 г. Якубинская представила заместителю Управляющего делами АН М.Е.Федосееву следующий отчет.

"Силами сотрудников ИЯМ'а: подготовлены 78 оконных гнезд для вставки стекол, вымыты окна, частично вставлена фанера (главным образом в помещении Словарного Отдела на Тучковой набережной дом 2), приготовлены под рабочие помещения комнаты, в которых были устроены бойницы - вынесен песок и мусор, расставлена мебель, комнаты вымыты и прибраны. Много сил и времени ушло на уборку коридора и б. зала заседаний (после ремонта, оштукатуривания потолка и частично стен). Вымыты от копоти и пыли рабочие комнаты - кабинет директора, ученого секретаря, канцелярия, индо-иранский кабинет).

Много времени заняла уборка помещения Словарного Отдела на Тучковой набережной д. 2, где пришлось убирать стекла от разбитых арт-обстрелом и бомбежкой окон, отбивать отставшую пластами (после протечки крыши) побелку потолка, обметать комнаты, убирать песок и пыль и прочие хозяйственные работы. Всего на восстановительных работах сотрудники ИЯМ'а отработали 831 час - 8 человек.

Помимо вышеуказанных работ сотрудники ИЯМ'а принимали участие в восстановительных работах по Главному зданию АН: в уборке фасада Главного здания от кирпича и песку, уборке вестибюля, Б.Конференц-зала и бывш. помещения Математического института, по выгрузке баржи с дровами и перевозке и укладке дров, на воскреснике по уборке площади перед БАН'ом, восстановлении квартир академиков, по ремонту крыши и на работах по бронированному фонду"94.

Ремонтно-восстановительные работы спешили закончить к июню 1945 года, к празднованию 220-летнего юбилея Академии наук.

12.Награждения

Во время войны Орденом Ленина награжден И.И.Мещанинов (1943), медалью "За оборону Ленинграда" - А.А.Аиндинова (1943) и А.В.Десницкая (1944) 95.

17 мая 1944 г. Президиум Верховного Совета СССР наградил группу ленинградских ученых орденами и медалями "за самоотверженную работу по сохранению в условиях блокады Ленинграда научных и культурных ценностей в институтах, музеях и библиотеках АН СССР, являющихся национальным богатством страны". Академики П.П.Кобеко, И.Ю.Крачковский и И.А.Орбели награждены Орденом Ленина. Орден Трудового Красного Знамени получили 8 человек, Орден "Знак Почета" - тоже 8. В их числе шесть уполномоченных, руководивших работой учреждений во время блокады. Эрики Якубинской среди них нет96.

Указом Верховного Совета СССР от 10 июня 1945 г. к юбилею АН СССР тринадцати академикам присвоено звание Героя Социалистического Труда с вручением Ордена Ленина и золотой медали "Серп и Молот", в том числе И.И.Мещанинову "за выдающиеся успехи в области филологических наук, исследованию синтаксиса и морфологии русского языка, а также за плодотворную многолетнюю работу по подготовке кадров филологов". Тогда же Орден Ленина получили 96 сотрудников Академии наук. Среди них сотрудники ИЯМ и ИРЯ: Н.С.Державин, С.П.Обнорский, С.И.Соболевский, И.И.Толстой, В.И.Чернышев97. И.И.Зарубин и В.Н.Ярцева получили орден "Знак Почета", Д.В.Бубрих, Б.А.Ларин, К.Д.Дондуа, С.Е.Малов и Н.В.Юшманов - Орден Трудового Красного Знамени.

30 июля 1945 г. датирован список 15 сотрудников ИЯМ, возвратившихся из эвакуации и представленных к награде медалью "За оборону Ленинграда". Документ имеет графу "Обоснование награды"98. Почти у всех значится участие в оборонных работах до эвакуации и дежурства по охране академических зданий. Особо отмечено составление военных разговорников и словарей (И.И.Мещанинов, Е.С.Истрина, С.Е.Малов, С.С.Советов), активное участие в работах Геодезической части Наркомата обороны СССР - имеется в виду, в основном, транскрипция топонимов на картах - (В.Ф.Шишмарев, Б.А.Ларин, С.С.Советов, Н.В.Юшманов).

Единственный член ВКП(б) из этих 15-ти - П.К.Абабков - награжден за то, что "работал в качестве политрука в Хирургическом отделении при ЦИАГ. Имеет благодарность Лен. Гео-части НКО СССР за участие в организации работ по военной тематике".

Выделяется в этом списке обоснование награды Елены Константиновны Большаковой: "В качестве секретаря директора подготовила к сдаче в архив АН на хранение все наличные в Институте рукописи и материалы, тем обеспечив их сохранность. Несла дежурства в санитарном звене ЛАХУ АН. Принимала участие в очистке города весной 1942 г.".

10 августа составлен дополнительный список награжденных тою же медалью. Это В.И.Чернышев (за составление военных разговорников, организацию сохранности картотеки Словаря современного русского языка, вывоз на самолете и спасение ценных научных материалов), С.Г.Бархударов (за составление военных разговорников, дежурства по охране здания, организацию сохранность научных материалов), К.Д.Дондуа ("Несмотря на плохое состояние здоровья активно участвовал в дежурствах по охране акад. зданий, организовал сотрудн. по обороне Ленинграда (рытье окопов). Сохранил ценные научные материалы своего Отдела") 99.

23 октября 1945 г. составлен список сотрудников ИЯМ, представляемых к награждению медалью "За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг."100. В списке 16 человек и, наконец-то, значится и Э.А.Якубинская: "В качестве Уполномоченного ИЯМ'а провела большую работу по сохранению научных материалов Института в Ленинграде за все время блокады".

П.К.Абабков получил эту медаль с той же формулировкой в обосновании, что и предыдущую. Айша Аиндинова, истопник Института: "Во время блокады Ленинграда и консервации института самоотверженно выполняла всю физическую работу по отоплению здания, поврежденного снарядами (вставка стекол, заделка фанерой), добывала топливо, охраняла имущество Ин-та, несла дежурства". Д.В.Бубрих: "Принимал участие в подготовке военных словарей (июль-август 1941 г. Ленинград). Принимал участие в дежурствах в качестве пожарника (июль-сентябрь 1941 г.). Много сделал в подготовке национальных кадров за время своей эвакуации (1942-1944 гг.)".

Участие в подготовке кадров в эвакуации отмечено также в обоснованиях награждений К.Д.Дондуа (на Кавказе), А.В.Десницкой (на Урале), С.Е.Малова в Казани и Алма-Ате, И.И.Зарубина и В.С.Соколовой (в Сталинабаде), И.И.Толстого (в Казани), Е.И.Убрятовой (в Казахстане), В.Ф.Шишмарева (в Узбекистане), Н.В.Юшманова, который к тому времени уже имел грамоту Верховного Совета Казахской ССР "за исключительную работу по подготовке научных кадров".

13.ИЯМ к концу 1945 года

В июне 1945 года широко и торжественно праздновалось 220-летие основания Академии наук. Торжества проходили в Москве и Ленинграде. По этому поводу в газете "Ленинградская правда" появилось много статей об истории и заслугах ленинградских академических учреждений. К сожалению, об Институте языка и мышления не обнаружено ни одной публикации. На заседании 26 июня, проходившем в Ленинградской Филармонии, с докладом "Основные положения учения о языке, разработанного великим ученым Николаем Яковлевичем Марром" выступил И.И.Мещанинов101.

В середине июля в Институте языка и мышления в Ленинграде находилось 19 сотрудников. К этому времени исследовательская работа по русскому и славянским языкам была переведена в Институт русского языка, созданный в феврале 1944 г.102 в Москве, с отделением в Ленинграде. Новый институт сохранял самые близкие связи с ИЯМ, из секторов которого он и вырос103. В ЛО ИРЯ заместителем директора был С.Г.Бархударов, секторами заведовали Е.С.Истрина, Б.А.Ларин, В.И.Чернышев. В середине июля штат ЛО ИРЯ составлял 14 человек104. В обоих институтах к тому времени было по два аспиранта.

Штат ИЯМ в Ленинграде продолжал пополняться. 1 августа зачислен в Кабинет языков народов Севера вернувшийся из Красной Армии О.П.Суник105, 20 августа в том же Кабинете начала работать к. ф. н. Н.М.Терещенко. С 1 сентября восстановлен на работе заведующий Кабинетом языков народов Севера В.А.Аврорин, вернувшийся из Николаевска-на-Амуре.

Надо подчеркнуть, что многих сотрудников ИЯМ удалось отправить в эвакуацию в те районы СССР, которые наиболее подходили по их специальности. Д.В.Бубрих находился в Сыктывкаре (куда его привезли полуживого), К.Д.Дондуа - в Тбилиси, Г.Ф.Турчанинов - в Нальчике, В.И.Абаев - в Южной Осетии.

16 ноября вернулся И.И.Цукерман, уволенный в запас из армии106. П.Я.Скорик и С.Д.Кацнельсон были демобилизованы и вернулись в Институт в 1946 г.

Не вернулись пятеро погибших на фронте: С.А.Берлин, А.А.Бокарев, И.И.Зарин, С.С.Перепелкин, А.П.Пырерка.

Всего по ленинградским учреждениям Академии наук на фронтах погибли 57 человек. Во время блокады в Ленинграде умерли 470 академических сотрудников, в том числе 4 академика (С.А.Жебелев, П.К.Коковцов, А.А.Ухтомский и Ф.И.Щербатской), 23 доктора и 66 кандидатов наук. Институт языка и мышления потерял академика Б.М.Ляпунова, заведовавшего Сектором русского и других славянских языков (скончался 22 февраля 1943 г. в эвакуации, в Боровом Акмолинской области) и Л.В.Щербу, заведовавшего Кабинетом современного русского языка (скончался 26 декабря 1944 г. в Москве). Лев Владимирович Щерба был единственным сотрудником ИЯМ, избранным в действительные члены АН СССР во время войны, 27 сентября 1943 г., на сессии Общего собрания Академии наук в Москве. Членом-корреспондентом тогда же стала Евгения Самсоновна Истрина.

На 1 ноября 1945 г. структура ИЯМ была следующей107:

Отдел кавказских языков

Дондуа К. Д. - заведующий, д. .ф. н, проф., чл.-корр. Груз. АН

Турчанинов Г. Ф. - ст. науч. сотр., к. ф. н.

Отдел индо-иранских языков

Зарубин И. И. - заведующий, д. ф. н., проф.

Соколова В. С. - ст. науч. сотр., к. ф. н.

Абаев В. И. - ст. науч. сотр., к. ф. н.

Отдел языков народов Севера

Аврорин В. С. - заведующий

Суник О. П. - ст. науч. сотр., к. ф. н.

Терещенко Н. М. - ст. науч. сотр., к. ф. н.

Отдел романо-германских языков

Шишмарев В. Ф. заведующий, чл.-корр. АН СССР

Ярцева В. И. - ст. науч. сотр., д. ф. н., проф.

Десницкая А. В. - ст. науч. сотр., к. ф. н.

Будагов Р. А. - ст. науч. сотр., к. ф. н.

Иванова И. П. - ст. науч. сотр., к. ф. н.

Акулянц С. А. - и. о. ст. науч. сотр., к. ф. н.

Отдел турецких языков

Малов С. Е. - заведующий, чл.-корр. АН ССР

Убрятова Е. И. - ст. науч. сотр. , к. ф. н.

Отдел финно-угорских языков

Бубрих Д. В. - заведующий, д. ф. н., проф.

Якубинская Э. А. - ст. науч. сотр., к. ф. н.

Отдел семито-хамитских языков

Юшманов Н. В. - заведующий, чл.-корр. АН СССР

Лившиц И. Г. - ст. науч. сотр., к. ф. н.

Отдел классических языков 108

Толстой И. И. - заведующий, чл.-корр. АН СССР

Кроме научных сотрудников в Институте работали: Е.К.Большакова (помощник директора по хозяйственной части), Л.И.Толстая (научно-технический сотрудник), А.А.Аиндинова (уборщица) и А.И.Бедеранов (истопник). Л.И.Толстая отчислена из ИЯМ с 1 января 1946 г., так как поступила в аспирантуру Пединститута им. Герцена109.

В конце 1945 г. в Институт зачислены несколько аспирантов, среди них Г.А.Меновщиков. На 12 января 1946 г. их в Институте было уже 15110.

В конце 1945 г. сотрудники составляли отчеты о научной работе. Дирекция ИЯМ в письме в Отделение литературы и языка отметила "две важнейшие работы, законченные в 1945 г. сотрудниками Института в Ленинграде"111. Это "Историческая фонетика финского-суоми языка" Д.В.Бубриха (18 п. л.) и "Разыскания в области исторического синтаксиса французского языка" Р.А.Будагова (22 п. л.).

18 мая 1946 г. утверждена редколлегия научно-лингвистических сборников "Язык и мышление", отв. ред. - И.И.Мещанинов112. Издание сборников было прервано войной (том 10 вышел в 1940 г.). Уже в августе И.И.Мещанинов написал "Предисловие" к тому N 11, но вышла книга лишь в 1948 году. Она содержит 26 статей по разным областям языкознания. Многие из них являются результатом работы во время войны. Например, статья В.И.Абаева "Понятие идеосемантики" является переработкой его доклада, сделанного в 1942 г. в Юго-Осетинском научно-исследовательском институте. Статья Н.П.Гринковой "Некоторые случаи повторения предлогов в кировских диалектах" основана на материалах, собранных во время эвакуации в Нолинском районе Кировской области. В книге опубликована работа погибшего во время блокады Г.И.Мельникова "Фонемы чукотского языка", написанная им перед войной.

14.Незавершенный памятник ученым Ленинграда

Все время войны не прекращал свою деятельность Дом ученых в Ленинграде. Там непрерывно работала столовая, академические сотрудники иногда снабжались "ненормированными" продуктами, действовал амбулаторный прием больных, работала аптека. В начале 1942 года открылся стационар на 50 человек, через который прошли сотни людей, получая там улучшенное питание и условия жизни, постоянную врачебную помощь.

Именно в Доме ученых весной 1943 года образовалась инициативная группа, решившая собрать материалы о том, какую громадную работу проделали ученые Ленинграда во время блокады. Осенью о предпринятом начинании была сделана информация по радио и в прессе, по учреждениям разосланы специальные анкеты.

В начале 1944 года в Дом ученых вернулись сотни заполненных анкет. 22 мая под председательством В.П.Волгина состоялось заседание Редакционно-издательского совета Академии наук, одобрившее издание на основе этих анкет и других собранных материалов книги "Сборник трудов ленинградских ученых в дни блокады". Редколлегию возглавил И.А.Орбели, в ее состав вошли специалисты по разным дисциплинам.

В результате была подготовлена рукопись, содержащая сведения (аннотации) о работах (как печатных, так и оставшихся в рукописи), принадлежащих 480 авторам, количество наименований работ превышает 1000.

Редакция распределила работы на 7 тематически разделов. Самым большим оказался раздел по медицине и прилегающим к ней дисциплинам.

Раздел "Литература и языкознание" сравнительно невелик, включает сведения о 64-х работах. Среди них две работы М.Д.Мальцева ("К вопросу об изучении языка жителей отдельного населенного пункта" и "Русская диалектография") и одна работа Ф.П.Филина ("О языке Великой Отечественной войны", написанной на основании наблюдений над лексикой и синтаксисом воинов-защитников Ленинграда).

Вторая часть сборника - краткие сведения об авторах работ, в алфавитном порядке. В целом эта книга, не претендующая на абсолютную полноту информации, представляет собой уникальный тип издания, памятник всей научной жизни блокадного города. Но книга так и не увидела свет. 29 января 1947 года директор Ленинградского отделения Издательства АН СССР И.Е.Тыслер по указанию С.И.Вавилова передал корректурные листы книги в академический Архив. Там они и хранятся в настоящее время113. Историк науки А.В.Кольцов считает, что это - один из фактов произвола, связанного с "Ленинградским делом"


Примечания

1. Санкт-Петербургский филиал Архива РАН (далее - ПФА РАН). Ф. 1. Оп. 1а. Д. 169. Л. 236об.

2. Там же. Л. 256-256об.

3. Там же. Д. 171. Протокол заседания ОИНФ от 13.09. 1922, &Sec; 147.

4. Документы по истории Академии наук СССР. 1917-1925. Л., 1986. С. 222.

5. Комиссия по русскому языку (КРЯЗ) образована 20 декабря 1929 г. из слияния трех академических комиссий: Словарной, по составлению "Словаря русского языка"; Московской диалектологической и Комиссия по подготовке материалов для "Словаря русского языка").

6. ПФА РАН. Ф. 77. Оп. 1(1931). Д. 1. Л. 40.

7. Там же. Ф. 4. Оп. 2(1935). Д. 1. Л. 216.

8. Там же. Ф. 7. Оп. 1. Д. 208. Л. 79.

9. Список ленинградских институтов на 1 октября 1940 г. см.: ПФА РАН. Ф. 929. Оп. 1. Д. 266. Л. 72-84.

10. Кольцов А.В.Ленинградские учреждения Академии наук СССР в 1934-1945 гг. СПб., 1997. С. 63.

11. ПФА РАН. Ф. 77. Оп. 1(1941). Д. 1. Л. 3.

12. Там же. Л. 1.

13. Там же. Л. 2.

14. Там же. Д. 8. Л. 20-39.

15. В приказе он назван "кабинет по изучению русских народных говоров".

16. ПФА РАН. Ф. 77. Оп. 1(1941). Д. 37. Л. 117, 118.

17. Бюллетень Ленинградского городского Совета депутатов трудящихся. 1941 г. N 26. С. 1.

18. ПФА РАН. Ф. 77. Оп. 1(1941). Д. 37. Л. 63.

19. Там же. Л. 55.

20. Кольцов А.В.Ленинградские учреждения... С. 94.

21. ПФА РАН. Ф. 2. Оп. 18. Д. 10. Л. 11.

22. Кольцов А.В.Ленинградские учреждения... С. 99.

23. Не подверглись сокращению штаты только одного академического учреждения: Архива.

24. ПФА РАН. Ф. 77. Оп. 1(1941). Д. 37. Л. 32-34.

25. Там же. Д. 43. Л. 30.

26. Там же. Ф. 2. Оп. 18. Д. 37. Л. 16.

27. Там же. Ф. 77. Оп. 1(1941). Д. 37. Л.11-12.

28. Там же. Л.22.

29. Там же. Д. 43. Л. 1-4.

30. Там же. Д. 8. Л. 9-10.

31. Цитируется по рукописи: Кольцов А. В. "Академия наук в годы Великой отечественной войны"" (ПФА РАН. Ф. 929. Оп. 4. Д. 35. Л. 52-53).

32. ПФА РАН. Ф. 77. Оп. 1(1941). Д. 37. Л. 8.

33. Там же. Оп. 1(1942). Д. 9. Л. 3.

34. Там же. Л. 7.

Там же. Л. 28. Об Э.А.Якубинской см. ниже.

36. Там же. Оп. 1(1941). Д. 38. Л. 48.

37. Там же. Л. 50-50об.

38. Там же. Л. 49.

39. Там же. Л. 60-60об.

40. Там же. Л. 46-47.

41. Там же. Л. 55.

42. Там же. Л. 66.

43. Там же. Л. 69.

44. Там же. Л. 62, 64..

45. Там же. Л. 44, 70.

46. Там же. Л. 76.

47. Бюллетень Ленинградского городского Совета депутатов трудящихся. 1941 г. N 28-29. С. 14-16.

48. Бюллетень Ленинградского городского Совета депутатов трудящихся. 1941 г. N 32-33. С. 4-6.

49. Бюллетень Ленинградского городского Совета депутатов трудящихся. 1942. N 19. С. 9.

50. Там же. С. 9.

51. ПФА РАН. Ф. 77. Оп. 1(1942). Д. 9. Л. 2. В этом приказе нет С.А.Жебелева. Он указан в списке сотрудников, отчисленных в связи со смертью, только 31 декабря 1942 г., без указания даты смерти. (см. там же, л. 35.

52. ПФА РАН. Ф. 77. Оп. 1(1942). Д. 9. Л. 11.

53. Там же. Д. 10. Л. 7, 17, 21.

54. Там же. Д. 9. Л. 23, 25; Д. 10. Л. 7..

55. Там же. Д. 10. Л. 22.

56. Там же. Л. 25-27.

57. Бюллетень Ленинградского городского Совета депутатов трудящихся. 1942. N 5-6. С. 14-15.

58. ПФА РАН. Ф. 77. Оп. 1(1942). Д. 10. Л. 15. В список внесен и О.П.Суник.

59. Там же. Л. 9, 11.

60. Там же. Д. 9. Л. 13, 16.

61. Там же. Оп. 1(1945). Д. 8. Л. 35.

62. Там же. Оп. 1(1942). Д. 10. Л. 10.

63. Кольцов А.В.Ленинградские учреждения... С. 135.

64. ПФА РАН. Ф. 77. Оп. 1(1942). Д. 9. Л. 25.

65. Там же. Ф. 2. Оп. 18. Д. 2. Л. 18, 23.

66. Кольцов А.В.Ленинградские учреждения ... С. 130.

67. Извещение о защите см.: ПФА РАН. Ф. 929. Оп. 1. Д. 327. Л. 5; тезисы - л. 6-7.

68. Извещение о защите см.: ф. 929, оп. 1, д. 327, л. 8

69. Извещение о защите см.: ф. 929, оп. 1, д. 327, л. 8; тезисы - л. 9-13.

70. Там же. С. 131.

71. ПФА РАН. Ф. 77. Оп. 1(1942). Д. 9. Л. 27.

72. См. список на получение ими трудовых книжек: ПФА РАН. Ф. 77. Оп. 1(1942). Д. 10. Л. 4.

73. ПФА РАН. Ф. 77. Оп. 1(1942). Д. 9. Л. 6.

74. Бюллетень Ленинградского городского Совета депутатов трудящихся. 1942. N 21-22. С. 16.

. ПФА РАН. Ф. 77. Оп. 1(1942). Д. 9. Л. 28; Д. 10. Л. 5.

76. Архив ИЛИ. Оп. 2. Д. 173. Л. 11.

77. К началу войны членами ВКП(б) были: зам. директора С.Г.Бархударов (с 1938), научные сотрудники П.К.Абабков (с 1919), Е.Г.Колесников (с 1920), А.С.Никулин (с 1930), С.С.Перепелкин (с 1931), Р.Э.Порецкая (с 1930), А.П.Пырерка (с 1930), Ф.П.Филин (с 1939), И.И.Цукерман (с 1931); научно-технический сотрудник Словарного отдела Е.И.Дзен (с 1925), зав. Административно-хозяйственной частью М.Я.Канторович (с 1938), зав. канцелярией Е.Ф.Старикова (с 1939), библиотекарь Ц.И.Чеховер (с 1932) и столяр С.В.Кружков (с 1917). Кандидатами в члены ВКП(б) были Н.П.Гринкова и А.В.Десницкая, обе с 1939 г., а также Г.Б.Муркелинский (с 1930). См.: ПФА РАН. Ф. 77. Оп. 1(1941). Д. 8. Л. 60-78.

78. Личное дело Э.А.Якубинской см.: Архив ИЛИ. Оп. 2. Д. 173.

79. ПФА РАН. Ф. 77. Оп. 1(1943). Д. 5. Л. 1.

80. Там же. Л. 3.

81. Там же. Л. 3об.

82. Известия. 20-28 января 1944 г.

83. ПФА РАН. Ф. 77. Оп. 1(1944). Д. 8. Л. 6.

84. Там же. Д. 9. Л. 4-7.

85. Там же. Д. 13. Л. 10, 14.

86. Бюллетень Ленинградского городского совета депутатов трудящихся. 1942. N 5-6. С. 6.

87. Там же. 1941. N 37. С. 1.

88. Там же. 1942. N 5-6. С. 7-8.

89. Там же. N 3-4. С. 5-6.

90. ПФА РАН. Ф. 77. Оп. 1(1945). Д. 10. Л. 59.

91. Там же. Д. 14. Л. 29

92. Там же. Л. 26, 27.

93. Там же. Л. 28, 34.

94. ПФА РАН. Ф. 77. Оп. 1(1944). Д. 18. Л. 2-2об.

95. Там же. Оп. 1(1945). Д. 10. Л. 54-56.

96. Известия. 18 мая 1942. С. 2.

97. Ленинградская правда. 12 июня 1945. С. 1, 2.

98. ПФА РАН. Ф. 77. Оп. 1(1945). Д. 10. Л. 35-37.

99. ПФА РАН. Ф. 77. Оп. 1(1945). Д. 10. Л. 26.

100. Там же. Л. 21-25.

101. Ленинградская правда. 27 июня 1945. С. 2.

102. 28 декабря 1943 г. Президиум АН СССР признал своевременным и целесообразным организовать в составе ОЛЯ Институт русского языка как единый научно-исследовательский центр по изучению русского языка.

103. Мещанинов И.И. Предисловие // Язык и мышление. 1948. Т. 11. С. 12.

104. ПФА РАН. Ф. 77. Оп. 1(1945). Д. 10 Л. 39.

105. 16 февраля 1946 г. он стал ученым секретарем ИЯМ.

106. ПФА РАН. Ф. 77. Оп. 1(1945). Д. 8. Л. 11.

107. Там же. Д. 10. Л. 17-18.

108. К 1 января 1946 г. в этом отделе работал Я.М.Боровский.

109. ПФА РАН. Ф. 77. Оп. 1(1945). Д. 8. Л. 1.

110. Там же. Оп. 1(1946). Д. 7. Л. 15.

111. Там же. Оп. 1(1945). Д. 7. Л. 12.

112. Там же. Оп. 1(1946). Д. 7. Л. 38.

113. Там же. Разряд VI. Оп. 5. Д. 60.

 
    ©2002-2015 ИЛИ РАН;
199053, Санкт-Петербург, Тучков пер., 9, (812) 328-16-12