ИЛИ РАН
Сайт находится в разработке. В ближайшее время будет доступна обновленная версия

Концепт > в метафорической системе языка (диахронический аспект)

Л.В.Балашова (Саратов)

Одной из актуальных проблем современной лингвистики является исследование концептов --- элементов народного сознания, в которых откладывается, аккумулируется общественно-историческая практика людей. По мнению некоторых лингвистов, человек вообще мыслит концептами как > [Попова, Стернин 2001: 3]. При этом обычно отмечается, что концептуальная, а также языковая картины мира формируются с помощью самых разнообразных средств и способов. Одним из них является метафора. Это универсальное орудие познания мира. Более того, сами процессы мышления человека в значительной степени метафоричны: > [Лакофф, Джонсон 1990: 389--390].

Вместе с тем как концептуальная, так и языковая картины мира не являются чем-то неизменным, что непосредственно отражается в динамике метафорической системы [Балашова 1998]. Весьма показательной в этом отношении является динамика концепта ДЕТСТВО в истории русского языка.

Уже в древнерусском языке можно обнаружить, что члены лексико-семантической парадигмы >, являясь частью семантического поля >, формируют несколько типов концептуально значимых ассоциаций, реализуемых как в устойчивых сочетаниях лексем в первичных значениях, так и в формируемых на базе таких ассоциаций переносных значений.

Детство как начальный период жизни человека противопоставлен, прежде всего, зрелости как высшей ступени физического, интеллектуального развития человека. Вследствие этого детство и человек этого возраста воспринимаются как физически, интеллектуально, реже нравственно > сущности. Подобного рода ассоциации отражены в клишированных выражениях с членами данной парадигмы в первичных значениях, ср.: И РЕЧЕ САУЛЪ КЪ ДВДУ: НЕ МОЖЕШИ ПОБОРОТИСЬ С НИМ, ЯКО ТЫ ДЕТЕСКЪ ЕСИ, А СЕИ МУЖЬ БОРЕЦЬ ЕСТЬ (БГ 1499 г.)1 ; ЯКОЖЕ ПЕЧАТЬ ПРИЛЕПЛЯЕТЬСЯ КЪ МЯКЪХКОУ ВОСКОУ ТАКОЖЕ И ОУЧЕНИЕ МУДРЫХЪ МЛАДЫХ ДЕТИИ ОБРАЗОУЕТЬСЯ (Пч XIV в.); АРСЕНИИ ОБРЕТЕ АРКАДИЯ ВПАДША ВЪ ПРЕГРЕШЕНИЕ, ЯКО ВСЯКОЕ ДЕТЯ (ГА XIII--XIV вв.). Более того, интеллектуальная и нравственная незрелость, свойственная этому возрасту, делает ребенка потенциально опасным как для него самого, так и для окружающих, ср.: ПРИТЧА ГЛТЬ. ДЕТЕМ НОЖА НЕ ДАВАИ (Пч XIV в.). Именно поэтому > требует постоянной опеки со стороны взрослого, ср.: ДЕТИЩЬ ЕСИ ОУМОМЪ. СЪМЕРИСЯ ОУЧИТЕЛЮ СВОЕМОУ (ПНЧ 1296 г.).

На основе данного типа концептуальных признаков члены рассматриваемой лексико-семантической парадигмы уже в древнерусском языке развивают переносные значения типа `глупый, неразумный', `неопытный', `незрелый, свойственный молодости', `нестойкий, легко поддающийся чужому влиянию' и т.п., ср.: ВЬСЯ ДЕТЬСКАЯ РОУГАНИЯ И НЕИСТОВАЯ БЕЩИНСТВА. ЛЪЖНАЯ ПИСАНИЯ НА ЧЬСТНЫЯ ИКОНЫ БЫВАЮЩАЯ ДА ПОЛОЖЕНЫ БОУДОУТЬ СЪ ПРОЧИМИ ЕРЕТИЧЕСКЫИМИ КЪНИГАМИ (КЕ XII в.); НЕНАКАЗАННЫМ ОУМОМ И МЛАДЕНИЧЬСКОЮ ВОЛЕЮ ПРЕЛЬСТИ ПОСЛЕДОВАВЪ (ЖВИ XIV--XV вв.); СИЯ БО СУТЬ ЛЕНИВЫХЪ И МЛАДЕНЬСТВУЮЩИХЪ (ФСТ XIV в.).

Характерной приметой именно этого периода является постоянная ассоциация ребенка с паствой, с наименованием всякого верующего по отношению к духовному наставнику, а также с народом, этносом в целом, ср.: А ДЕТИ ТВОИ ПОСАДНИКЪ И ТЫСЯЦЬСКЫИ И ВЕСЬ НОВЪГОРОДЪ НА ТОМЬ ЦЕЛОВАЛИ КО МНЕ КРСТЪ (Гр 1294--1301 г.); СЕ ЖЕ ОУБО ДА ИГРАЮТ ЕЛИНСКЫЯ ДЕТИ (ГБ XIV в.).

Второй тип концептуально значимых признаков также производен от первого типа и связан с времяпрепровождением, свойственным детям. Вследствие физической и интеллектуальной незрелости ребенок не может заниматься трудовой и иными видами практически полезной деятельности. Ему доступны только игры. Игра и времяпрепровождение ребенка в целом воспринимаются как нечто несерьезное, возможно, приятное, но малозначимое, ср.: НЕ ЛЮБЯ ДЕТЬНЫЯ ИГРЫ И ВЕСЕЛЬЯ ПУСТОШНОГО (ПрП ХIV--XV вв.); НЕ ЛЕПО БО СТАРУ ДЕТИНЫЯ ИГРЫ (ГБ XIV в.); ДШЕЮ НЕ МОЖЕВЕ ИГРАТИ (ЛИ ок. 1425 г.).

Наконец, третий тип концептуально значимых признаков также основан на противопоставлении ребенка взрослому человеку, но более совершенным и чистым оказывается не взрослый человек, а именно ребенок. Данный тип ассоциации основан на христианском восприятии человека как сосуда скудельного. Чем больше живет человек, тем больше грехов он совершает. Детство же, прежде всего младенчество, ассоциируется с кротостью, искренностью, нравственной чистотой, ср.: ХОДЯЩЕ МЛАДЕНЧЬСКЫ БЕ ЗЛОБЫ И ПО ИСТИННЕ ЯКО АГНЬЦИ ХСВИ (ФСт XIV в.).

В дальнейшем именно эти концептуальные признаки сохраняют свою значимость для формирования переносных значений у членов парадигмы >, ср.: Вера Никандровна относилась к ней, как к девочке. Да и правда, не слишком ли детским было это первое чувство Лизы (Федин). Конечно, значительно изменяется состав самой парадигмы, а также число лексем с метафорическими производными, ср.: --- Я раньше думала: и как это люди целуются, ведь носы должны мешать... --- вот детсад! --- изумился Илья (Б.Бедный); Разве это стихи? Это детский лепет! (Цыбин); Мне уже на такие бирюльки времени не остается (Симонов).

Изменения в самой системе концептуально значимых ассоциаций связаны, во-первых, с последовательным восприятием детства и всего, что связано с этим возрастом, как начала развития кого-либо или чего-либо, ср.: колыбель революции, первые шаги в науке. В древнерусском языке можно было обнаружить только зачатки оформления этого типа переноса, ср.: КЫИЖДО ВЪЗРАСТЪ ОУПОДОБИША ЧЕТЫРЕМЪ ЛЕТНИМЪ ИЗМНАМЪ. ВЕСНОУ КЪ ДЕТЬТСВОУ, И КЪ ЖАТВЕ ОУНОСТЬ, А К ОСЕНИ МОУЖЬСТВО, А КЪ ЗИМЕ СТАРОСТЬСТВО (Пч XIV в.). Во-вторых, в современном русском языке наблюдается тенденция закрепить за отдельными подгруппами и словообразовательными гнездами единые типы переносов. Так, производные от ребенок, как правило, характеризуют поведение взрослого человека (ребячество, ребячливый, ребячиться), производные от младенец --- простодушие, неопытность, незрелость (младенческий, младенчество, младенец). В-третьих, в современном русском языке усложняется восприятие каждого из данных концептуальных признаков. В частности, если в прошлом > восприятие мира ассоциировалось с наивностью и интеллектуальной неполноценностью, то в настоящее время оно может связываться с гармоничным, цельным взглядом на мир, со способностью приникнуть в суть вещей, заметить в обыденном необыденное, в привычном непривычное (ср. терминологизацию сочетания детский вопрос в телеигре >).

Литература

Балашова Л.В. Метафора в диахронии (на материале русского языка XI--XX веков). Саратов, 1998.

Лакофф Д., Джонсон М. Метафоры, которыми мы живем // Теория метафоры. М., 1990.

Попова З.Д., Стернин И.А. Очерки по когнитивной лингвистике. Воронеж, 2001.

Примечания

1При указании источника используется традиционная система сокращений.