ИЛИ РАН
Сайт находится в разработке. В ближайшее время будет доступна обновленная версия

Некоторые синтаксические особенности раннего детского письменного нарратива

Ю.П.Князев (Санкт-Петербург)

Хотя <<повествовательный текст пишется на том же языке, на котором происходит ежедневное общение>>, <<в обычном разговоре язык функционирует не совсем так, как в повествовательном тексте>> [Падучева 1996: 198]. При этом первичной формой функционирования языка считается именно диалог. О вторичности повествовательной функции свидетельствуют и особенности развития речевой способности детей в процессе их овладения языком: <<Диалогической формой ребенок овладевает спонтанно, в процессе общения со взрослыми и сверстниками. Постижение повествовательно-монологической формы требует обучения>> [Лепская 1997: 81]. Помимо необходимости усвоения сложного комплекса разнообразных языковых средств, обеспечивающих связность и структурную организованность текста, которые предназначены прежде всего для употребления именно в нарративе, оно предполагает и достижение соответствующего уровня когнитивного развития.

Ниже с этой точки зрения анализируются обстоятельственные придаточные предложения в различных по жанру письменных текстах Гриши К., которые он писал самостоятельно, без помощи взрослых и по собственной инициативе. При этом преимущественное внимание уделяется комплексу значений обусловленности. Нужно заметить, что, по мнению А.М.Пешковского, в <<общем процессе развития синтаксической перспективы>> бессоюзные сложные предложения оказываются древнее и сложносочиненных, и сложноподчиненных предложений, а сложносочиненные предложения, в свою очередь, --- древнее сложноподчиненных [Пешковский 1956: 473--474]. Так что не только отногенетически, но и в развитии языка в целом рассматриваемые языковые средства возникают относительно поздно.

В анализируемых текстах первыми появляются придаточные предложения со значением причины и времени: (1)и там была очинебыла <очень было> кросеива потомуштаврэчки была вада (6.10); (2)я адивался а мама разгаваривала а кагда ана нагаварилась ана начила одиваца а кагда ана аделась какрас мы приехали и мы начили выхадить была многа лудей и кагда ани прашли к выхаду так и мы вышли и бабушка нас стретела и мы пашли к дому (7.02). Наряду с союзом когда, во временных предложениях используется более редкий и семантически более определенный союз пока не: (3)жил был кот онадые <однажды> он стреил удава и они начели гулат. и увидели дыру и удав хтел узнате есте ли у этае дыры выхт он побижал по дорошки очн долга пака нспросил у даденеки. и он сказал мне <ему> што уетые дыры нту выхда (7.03).

Только почти через год в письменных текстах начинают использоваться предложения со значением цели и (реального) условия: (4)Когда мы приехали в Тверь мы пошли к зданию оно стояло на улице я уже не помню какой И слушайте дальше для чего мы туда прешли вы сейчас узнайте Конечно чтоп узнать где нам жить (7.10); (5)Мы дошли да опшежитея нажали ливт поднялись по леснецэ папа открыл дверь лег на диван взял в руки гозету И как вы думайте что он <стал> делать с этой гозетой конечно же читать что еше можно зделать с этой гозетой Конечно эту гозету можно выбросить исле <если> она не нужна и даже можно сжеч исле <если> она не нужна А мой папа четал тлько свежую гозету это знчит что она только с улицы была эта гозета (7.10).

Примечательно, что в обоих случаях рассматриваемые подчинительные союзы употребляются в ответах на вопрос. В этой связи можно напомнить, что С.И.Карцевский считал источником сложноподчиненных предложений <<формулы диалога типа вопрос --- ответ>> [Карцевский 2000: 76]. Сходным образом могли употребляться и ранее усвоенные подчинительные союзы: (6)я учусь в двадцате шистой <школе> и в первом классе и там палавина рибат в очках патамушта они плоха видат и я тожи плоха вижу и я сижу на первой парте и лутше вижу и са мной сидит олона а почиму мы сидим на первой парте а патамушта мы плоха видим (7.05). Такое их употребление не является, впрочем, единственно возможным: (7)помните девочки и мальчики вы обезательно мойтесь вам вить самим не преятно быть грязными если ты очень хочеш мыться можно мыться даже можно без мыла можно окупнуться в ваночке хоть смыть немножно грязь а если есть мыло мойся обезательно мылом (7.10); (8)а в самом конце включи душ и хорошо смойся под ним чтоб не было мыла на тебе и ты был чистым (7.10).

Наконец, еще примерно через год в письменных текстах начинают встречаться и союзы со значением уступки и следствия: (9)Ещё я с папой катался на карабле. Карабль снаружи не очень нам понравился а когда мы пошли в нуть он мне очень понравился там были столеки и скамейки. Но главное меня с папой удевило что карабль был пустой кроме нас. Мы были даём <вдвоем> хотя туда могло было поместица 100 человек (8.11); (10)Мы перекусили и пошли на пляж там я разделся и побежал в воду вода была очень теплая так-что я накупался вдоволь (9.02); (11)А потом мы начали есть арбуз он был вкусным и сладким. Так что я слопал целых два куска и захотел ещё (9.02). В тексте, из которого взяты последние два примера (это описание поездки в Одессу), значение следствия является наиболее часто выражаемым значением обусловленности, что можно, видимо, рассматривать как свидетельство относительно недавнего его усвоения. К сказанному следует добавить, что частица хоть появляется в текстах гораздо раньше уступительного союза хотя, ср. выше пример (7).

Что же касается тех значений обусловленности, которые не нашли отражения в текстах этого периода, то наиболее существенной лакуной является, видимо, отсутствие в них сложноподчиненных предложений со значением ирреального (неосуществимого) условия.

Литература

Карцевский С.И. Из лингвистического наследия. М., 2000.

Лепская Н.Н. Язык ребенка (Онтогенез речевой деятельности). М., 1997.

Падучева Е.В. Семантические исследования. М., 1996.

Пешковский А.М. Русский синтаксис в научном освещении. М., 1956.