Семинар по лингвистической антропологии

Научная деятельность Лаборатории антропологической лингвистики тесно связана с различными академическими структурами, в рамках которых проводятся этнографические исследования. Одним из результатов такого сотрудничества стало создание регулярного исследовательского семинара по лингвистической антропологии на базе Института лингвистических исследований и Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого РАН (Кунсткамера).

Отталкиваясь от западной традиции лингвистической антропологии, мы хотим посмотреть на нее в диалоге с российскими исследованиями языка и культуры: как с признанными традициями М.М. Бахтина, В.Н. Волошинова, Ю.М. Лотмана, Н.И. Толстого, так и с теми направлениями в этой области, которые еще только намечаются. Нас интересует коммуникация в широком смысле как разновидность (в первую очередь, но не обязательно только) человеческой социальности и разнообразие ее осмысления и воображения. Семинар призван инициировать диалог между социальными антропологами и полевыми лингвистами, а также между западной и отечественной традициями исследований, сосредоточенных на взаимоотношениях культуры и языка.

Заседания семинара начались в 2020 году, и на сегодняшний день складывается 3 формата работы:

  • доклады постоянных участников семинара и приглашенных исследователей, работающих с проблематикой языка и культуры;

  • группы чтения с обсуждением классических и новых текстов российских и зарубежных авторов;

  • data-sessions – работа с конкретными эмпирическими данными с применением разнообразных методов.

Мы приглашаем участвовать в нашем семинаре всех, кому интересна проблематика социальных и культурно специфичных аспектов коммуникации и функционирования языка. Совместными усилиями мы надеемся нащупать актуальные для современной российской науки границы области лингвистической антропологии и сделать шаги на пути укрепления ее статуса в российской научной среде.

Руководители семинара: Е.А. Хонинева (ИЛИ РАН / МАЭ РАН), А.К. Касаткина (МАЭ РАН / НИУ ВШЭ СПб)

Группа семинара в Facebook

В рамках семинара обсуждались современные теоретические подходы и дискуссии в исследованиях богохульства, святотатства и кощунства в антропологии религии в их потенциальной связи с лингвистической проблематикой. Обвинения в богохульстве и святотатстве довольно часто основываются на языковом материале – те или иные речевые жанры, перформативные высказывания, слова и даже интонации могут быть рассмотрены в терминах оскорбления религиозного / сакрального авторитета. В исследовательскую область, которую можно обозначить как лингвистическую антропологию богохульства, закономерно включить следующие антропологические темы:

  • антропология лингвистической экспертизы;

  • языковые идеологии, стоящие за обвинениями в богохульстве в различных культурах;

  • речевые табу и моральная жизнь языка;

  • речевая «профанизация», высмеивание, речевая агрессия в отношении сакральных объектов и агентов сверхъестественной / божественной природы;

  • hate-speech в отношении религии в секулярной среде.

Обсуждение границ дозволенного в речевом поведении касательно религиозных объектов, тем и вопросов, а также примеров сознательного пересечения этих границ позволяет лучше понять конфигурацию отношений между секулярным и религиозным в современной России.

Статья предназначена для организации в журнале "Этнографическое обозрение" дискуссии, посвященной проблеме полевого разговора и интервью как метода этнографии. Автор полагает, что (1) полевой разговор, являясь органичной частью включенного наблюдения, требует особых инструментов анализа, и что (2) применяя к полевым разговорам методы, созданные для анализа устной речи, можно получать ответы на этнографические вопросы.

Наличие у обращений отдельного типа значений, которые можно назвать социальными — тем или иным образом связанными с выражением социальной принадлежности участников взаимодействия, их позиций в рамках данной социальной ситуации и отношений между ними, а также с культурой изучаемой группы — не вызывает сомнения. На связь значения обращений с социальным контекстом и культурой указывает множество фактов (перемена способов именования индивида и, соответственно, обращения к нему, сопровождающую перемену социальных статусов с течением жизни; эксплицитная регламентацию форм и практик обращения в определенных социальных контекстах; перемены в системах и практиках обращений, связанные с трансформациями социального порядка, затрагивающими всё общество). В определенные периоды такого рода значения могут быть относительно устойчивыми, закрепляясь в словарях и грамматиках.
В первом приближении социальное значение может быть описано через понятие гонорификации — выражения уважения по отношению к адресату. Однако этот аспект является лишь одним из возможных. В реальности исследователям приходится иметь дело с разнородностью и множественностью практик и значений обращений и которые серьезно усложняют их описание. Цель главы состоит в том, чтобы на материале, собранном в ходе включенных и невключенных наблюдений в нескольких рабочих коллективах, а также интервью с их представителями, показать, что социальное значение обращений имеет локальный характер. В главе демонстрируется, что практики обращений соотносятся с дифференциацией внутри конкретных коллективов (внешними и внутренними границами и позициями), определяются прежде всего локальными нормами, а также могут связываться с идентичностями пользователей, принадлежащих к определенным группам, коллективам, категориям пользователей, принадлежащих к определенным группам, коллективам, категориям.

В рамках дата-сессии обсуждалась запись, сделанная в инклюзивной графической мастерской «для людей с особенностями развития психики и интеллекта». Участники сессии рассмотрели взаимодействие аутичных и нейротипичных участников с точки зрения интеракционного подхода к пониманию и модели “double empathy problem”.

Доклад посвящен феномену медиумической одержимости, остающейся в современном Вьетнаме одним из ключевых инструментов индивидуального социально-экономического планирования и коммуникации с миром предков. Медиум представлен как тип дискурсивного субъекта, включенного в широкий спектр практик взаимодействия с нечеловеческой агентностью. Исследование выполнено на базе дискурс-аналитической модели Поттера и Уэтерелл, разработанной для изучения действий, которые люди производят с помощью дискурсов, конструируя свои идентичности и используя их как ресурсы для речевых задач. Выделенные интерпретативные репертуары позволили выявить ключевые лексикализации, дающие обоснование различным аспектам опыта медиума и позволяющие прояснить некоторые социальные функции применения именно этих дискурсивных ресурсов.

Языковая карта Южной Азии является очень пестрой и запутанной, но север Индии, на первый взгляд, делят между собой хинди, пенджаби на западе и бенгальский на востоке. Север Индии часто именуют “поясом хинди”. Однако “пояс хинди” оказывается регионом с большим лингвистическим разнообразием и сложной историей развития, тесно переплетенной с политической историей страны. Языки-близнецы хинди и урду появились и стремительно развивались благодаря военным лагерям и торговле, в конце XIX века став символами национальной борьбы, а в середине XX века — официальными языками двух враждующих государств. При этом на территории “пояса хинди” бытуют крупные диалекты со своими литературными традициями, но далеко не все из них имеют официальное признание государства. Актуальная языковая политика в Индии хорошо иллюстрирует политические и социальные основы дихотомии язык/диалект: признания языка и политической автономии добиваются регионы с сильным политическим представительством. На семинаре обсуждалась история появления урду/хинди, изменения в области престижности разных языков в разных сферах жизни и борьба за региональные языки на севере Индии.

Категория эвиденциальности указывает на характер источника информации, путь получения информации или доступ говорящего к ней. Определяющую роль в семантике эвиденциальности играет понятие актуализации «точки зрения говорящего», т.е. реализация отношения говорящего к своему сообщению через выбор грамматической формы высказывания в конкретной речевой ситуации. В современном тибетском языке (Standard Tibetan) категория эвиденциальности грамматически реализуется в виде парадигмы глагольных форм, обязательной для разговорного языка и окказионально применимой для письменного языка. В основе данной парадигмы в тибетском языке лежат три вида эвиденциальности: косвенная (источником информации выступают общеизвестные или полученные от третьих лиц данные), прямая (источником информации выступают прямые наблюдения и переживания говорящего) и эгофорическая (источником информации является сам говорящий). В докладе приводятся типичные случаи реализации эвиденциальной парадигмы в современном тибетском языке для каждого из указанных трех видов эвиденциальности, а также анализируются примеры интенциональности/неинтенциональности использования эвиденциальных форм на основе корпуса из 20 письменных текстов (83018 токенов). В частности, рассматриваются коммуникативные стратегии по акцентированию того или иного вида эвиденциальности и использованию одного вида эвиденциальности во избежание другого, а также сопутствующие им речевые интенции говорящего (экспрессия, убеждение и др.).

Языковые идеологии — это теоретическая рамка, позволяющая плодотворно объединить исследовательские интересы и к языку, и к социальной жизни. Лингвистический антрополог М. Сильверстин, чью работу 1979 г. многие рассматривают как значимую веху в формировании современных обсуждений языковых идеологий, дал в ней следующее определение: «Идеологии о языке, или лингвистические идеологии, — это любые наборы убеждений о языке, сформулированные пользователями как рационализации или обоснования воспринимаемой структуры и использования языка».

На семинаре были представлены основные подходы, сформировавшиеся за минувшие годы и существующие на сегодняшний момент. Также был сделан обзор базовой литературы для дальнейшего погружения в эту тему.

Астраханская область — один из самых многоэтничных и многоязычных регионов России, а казахи — его крупнейшее меньшинство. Несмотря на значительную численность (более 150 тысяч человек) и компактное расселение астраханских казахов и близость к границе Казахстана, степень сохранности казахского языка в регионе значительно отличается от его положения в независимом Казахстане в худшую сторону. В докладе кратко рассмотрены:

  • степень витальности казахского в Астрахани и сдвига сообщества на русский язык;

  • представленность языка в медиа, образовании, активистской деятельности;

  • сферы использования языка в разных поселениях и возрастных группах;

  • паттерны отношения к языку и языковые идеологии, бытующие в рассматриваемых сообществах;

  • взаимоотношения языка и этничности в представлениях информантов;

  • особенности (не)использования письменности;

  • узколокальные русские и татарские заимствования и особенности переключения кодов.

Использованные в докладе материалы были собраны в ходе поездок в Астрахань, сёла Новый Рычан, Зеленга и Алтынжар и посёлки Винный и Володарский в январе и июле-августе 2020 года, в основном в ходе фокусированных интервью и наблюдения.

Слово «ностальгия» восходит к древнегреческим словам «νόστος» (возвращение на родину, в родные земли) и «άλγος» (боль, страдание). Однако, как иронично замечает С. Бойм, «оно является не древнегреческим, а скорее ностальгически-греческим» [Бойм, 1999]. Ностальгия не может рассматриваться вне соотнесения с прошлым и ярче всего она отражается именно в воспоминаниях. Л. Хатчеон (Linda Hutcheon) замечает, что «в действительности ностальгия может зависеть от характера невозвратимости прошлого» [Hutcheon, 1998]. Эта прошедшесть прошлого (pastness of the past) и его недоступность задают модус для большей составляющей части ностальгии, если рассматривать её в качестве особого типа дискурса, и «следовательно, эстетикой ностальгии может быть в меньшей степени вопрос простой памяти, нежели комплексной (сложной) проекции» [Hutcheon, 1998]. При этом подобная проекция будет в большей степени связана с именно культурой (традицией). Ведь, по сути, ностальгия как действительно пережитое прошлое – большая редкость: «это прошлое воображаемое, идеализированное памятью и желанием» [Hutcheon, 1998]. В этом смысле, ностальгия в гораздо меньшей степени соотносится с прошлым, скорее – с идеальным представлением о нём. Не зря ведь прошлое – чужая страна. Ностальгический текст организует память особым образом, подчиняя её своим правилам. В докладе представлен анализ воспоминаний с целью выявления особенностей ностальгии на грамматическом уровне, иными словами речь пойдет о попытке описания грамматики ностальгии.

С точки зрения интеракционного подхода, взаимопонимание демонстрируется через связность реплик в диалоге. Случаи, когда собеседник говорит что-то «не в тему» и это составляет проблему для других, можно назвать нарушениями релевантности. Принято считать, что разрывы релевантности характеризуют коммуникацию людей с диагностированным аутизмом. Особенности их коммуникации традиционно описываются в терминах нарушений, в том числе говорится о нарушении понимания чужого сознания (theory of mind): аутисты хуже отслеживают мысли, желания и намерения других [Baron-Cohen 1985]. С другой стороны, сложности взаимодействия участников с аутизмом можно рассматривать как интеракционную проблему. Так, в рамках модели «обоюдной эмпатии» Д. Милтона (double empathy problem), непонимание – не просто результат нарушений аутиста, это общая проблема собеседников [Milton 2012, Milton, Sheppard 2018]. То, что релевантно для человека с аутизмом, может быть не релевантно для других, и наоборот. В докладе анализируются фрагменты видеозаписей, сделанных в «инклюзивной мастерской для людей с ментальной инвалидностью», которую я посещала в качестве волонтера. Основной метод – конверсационной анализ – дополнен результатами включенного наблюдения.

В государственной системе защиты детей органы опеки и попечительства играют одну из определяющих ролей, которая наделяет их широким кругом полномочий. Защита детей сотрудниками опеки в основном происходит через коммуникацию с родителями или законными представителями ребенка, а также на уровне судебных разбирательств. Целью доклада будет рассмотрение коммуникации сотрудников органов опеки и попечительства в рамках теории коммуникативной адаптации (communication accommodation theory) при работе с семьями и взаимодействии с вышестоящими инстанциями государственной защиты детей. Обладая ограниченными временными ресурсами и небольшим набором инструментов помощи, сотрудники опеки часто вынуждены опираться на предыдущий опыт взаимодействия с теми или иными категориями родителей для быстрого решения рабочих задач. Накопленный опыт специалистов при работе, например, с неблагополучными семьями может влиять на возникающие коммуникации с этой группой родителей.

В случае спонтанных социальных контактов с посетителями отдела, сотрудники могут выбирать путь приспособления к коммуникации или же, наоборот, менять способ общения, чтобы дистанцироваться. Каждый раз стратегии коммуникации будут выбираться исходя из представлений сотрудников о «правильном» поведении взрослых. Сотрудники также выражают свое мнение и на официальном уровне: например, при участии в судебном разбирательстве. Взаимодействие с вышестоящей инстанцией также определяет способ адаптации к коммуникации специалистов опеки.

Тайные и условные языки в России XVIII-XIX веков использовались многочисленными торговыми, ремесленными и криминальными группами. Как объект исследования они находятся на пересечении лингвистики и фольклористики, а терминологическая грань между языком, социальным диалектом, жаргоном и речевым жанром в данном случае оказывается зыбкой. Генетически тайноречие связано со смеховой культурой, фольклорной драмой, жанрами прибаутки и загадки. Первые свидетельства формирования условных языков на основе устной традиции хронологически совпадают с периодом оформления различных групп религиозных диссидентов, в частности, духоборцев. Лингвистические особенности тайноречия в сектантском обиходе всё ещё не до конца изучены, несмотря на значимую роль религиозных групп в развитии и распространении его вариантов. «Тарабарскую грамоту» в старообрядческой переписке и устойчивые иносказания, широко использовавшиеся хлыстами и скопцами, можно считать в разной степени описанными, тогда как использование условного языка в духоборческой среде остается практически неисследованным.

Целью доклада будет рассмотреть следы тайноречия в духоборческих псалмах в контексте устной традиции, а также обсудить лингвистические задачи дешифровки темных мест и способы их решения.

В этой статье я пытаюсь посмотреть на советскую политику модернизации, которая началась на Таймыре с Первой приполярной переписи 1926–1927, с точки зрения таймырского пиджина говорки. Прослеживая историю правки фольклорных текстов, записанных в 1927 году на пиджине, а опубликованных в 1976 году по-русски, я пытаюсь показать, как советская политика модернизации коренных народов Севера посредством стандартного русского языка способствовала исчезновению пиджина. В статье используется концепция Н. Ссорина-Чайкова «советский дар модерности», которая подразумевает следующее: 1) советская модерность была не просто созданием условий для «развития» коренных народов Севера и предоставлением новой инфраструктуры, а это было новое время со своей календарной системой и ориентацией в будущее. 2) Для советской политики по отношению к коренным народам важна была риторика дара и ответной благодарности: мы дарим коренным народам Севера школы, культурные учреждения, больницы, а они должны отвечать благодарностью. Это характеризует «советские дары модерности». 3) Эти дары, дары по Гоббсу, обязательные и принудительные, от них не могут отказаться одариваемые. В статье я рассматриваю стандартный русский язык как «советский дар модерности» коренным народам Севера. Попутно такими дарами можно считать создание советских этнонимов, систем письменности и стандартизированных письменных языков, на которых развивались национальные литературы. Русский язык как советский дар модерности в 1920-30-е гг. – это язык будущих советских граждан, который дает дополнительные возможности жизненных траекторий, и от которого нельзя отказаться, так на нем ведется обязательное обучение в школах и функционируют другие “дары модерности” как школы, больницы, культурные учреждения. Русский язык будучи даром по Гоббсу к концу советского времени вытесняет как многие языки коренных народов Севера, так и пиджин. Возвращаясь к черновикам фольклорных текстов, записанных на пиджине в 1927 г., и к истории их трансформации в опубликованные тексты на стандартном русском языке, я интерпретирую их правку 1930-х годов, не просто как предпубликационную редактуру, а как акт дарения стандартного русского языка коренным народам Севера, языка, от которого они не смогут отказаться в будущем. Стоит отметить, что вытеснение пиджина стандартным русским языком происходило незаметнее, чем языковой сдвиг в языках коренных народов Севера, во-первых, по причине лексической близости пиджина к русскому языку, во-вторых, потому что пиджин, это «ничей» язык: не существовало группы носителей, для которых пиджин был родным языком и которые готовы были его поддерживать в контексте сохранения национальных культур и этнических традиций.

Докладчик приглашает обсудить побочные эпистемические эффекты, осложнения, вопросы и находки, возникшие-сделанные в ходе подготовки статьи о дискурсивном конструировании радиации ядерными ветеранами (статья написана на материалах Обнинского проекта и опубликована в журнале Laboratorium 2019-1). Каким образом происходит встреча дискурс-анализа и ядерных исследований? Как и почему в месте встречи усложняется дискурсивная аналитика, производятся аналитические метафоры и вырабатывается новая терминология? Какой урок исследователю дискурса преподает ядерная материальность? Что мы можем узнать о дискурс-анализе, его политэкономии и пределах от ученых, инженеров и лаборантов, десятилетиями работавших в советских НИИ ядерного профиля, когда они берутся за дискурсивное дозирование радиации?

В докладе речь пойдет о производстве и распределении власти в каноне каодаизма с целью объяснить причины социально-политической эффективности этого культа, возникшего в Южном Вьетнаме в начале XX века и ставшего одним из самых успешных идеологических проектов в колониальной истории страны. Доктрина сложилась из медиумических откровений, полученных лидерами движения от невидимых сущностей во время спиритических сеансов, первый из которых официально состоялся в 1925 году, когда дух сообщил через медиума, что он, Као Дай, предвечный бог и творец вселенной, пришел дать миру Третий великий путь спасения. Тексты откровений будут рассматриваться как речевые акты, а их идеология выявляться методами дискурс-анализа в рамках концепции власти М. Фуко и теории сверхъестественной агентности П. Буайе.

Ритуализованные детские практики взаимодействия со сверхъестественными агентами, известные как «вызывания духов», с получением детьми полноценного доступа к цифровым устройствам и мобильному интернету приобретают новую форму бытования в виде постановочных видео на платформе YouTube, в которых дети разыгрывают процесс вступления в контакт с «духами» (персонажами актуальной детской демонологии), претендуя на достоверность происходящего. Для того чтобы такая коммуникация состоялась и продолжалась во времени, детям приходится действовать от лица сверхъестественного агента, то есть анимировать его (в терминологии Э. Гоффмана). Постепенно происходит диверсификация форматов взаимодействия со сверхъестественными агентами и его ремедиация: наряду с традиционной практикой «вызывания», предполагающей непосредственное появление «духа» в пространстве совершения ритуальных действий, в новых форматах коммуникация ребенка с «духом» опосредуется интернет-телефонией (Skype) и мессенджерами. Таким образом, изначально преимущественно невербальные знаки присутствия, подаваемые ребенком от лица сверхъестественного агента, или приписываемые ему отдельные слова и выражения замещаются / дополняются полноценной речью в текстовом формате. В докладе я рассмотрю, какие представления детей о сверхъестественных персонажах как партнерах по коммуникации обусловливают структуру такого рода взаимодействия, а также формируют критерии оценки видео с точки зрения достоверности и убедительности детьми-зрителями в комментариях.